Дикая ревность, на которую не имеет ни малейшего права. Она сжигает изнутри. Вот уже три недели. Стоит только увидеть их рядом. Пришлось признаться, что дело не в маме. Дело в Белоснежке. Она его. Всегда была его. Должна была остаться его.
Он снова рыкнул, хватая ее в тесные объятья и удерживая за шею.
— Сколько их было? — прошептал на ухо, слегка прикусывая его. Ира дернулась, но он не дал сбежать — подхватил под ягодицы и втиснулся меж бедер.
— Не твое дело, Князь, — она шипела в ответ, упираясь в его плечи, чтобы не подпустить ближе.
Дурочка. Если он захочет… ударил бедрами так, что она ахнула. Мозг заволокло дурманом. Перехватил рукой ее кисть, разделявшую их и, объединив с другой, задрал вверх. Белоснежка громко засопела — злится. Но ее злость ничто по сравнению с его, она только обостряет ощущения.
— К матери зачем пришла? — вспомнил очередную претензию. — Что он тебе обещал ночью — забудь. Никогда ее не бросит, даже ради тебя.
Приблизил к ней лицо, проводя носом по подбородку и вдыхая незабываемый запах.
— Сереж…
— Я бы смог, он — нет.
Опустился к шее, прикусывая нежную кожу. Тело в его руках содрогнулось. Что и требовалось доказать — ей не нужен отец, как мужчина, она слишком остро реагирует на него самого, чтобы поверить в искренние чувства.
Удерживая ее бедрами, свободной рукой расстегнул скучный жакет, открывая потрясающую красоту. Девочка выросла. Грудь налилась, стала просто фантастически прекрасной. Но сейчас пряталась за тончайшим черным кружевом. Оно контрастировало с белизной ее кожи.
— Сереж…
Его имя в ее устах — это музыка. Мурашки по позвоночнику. Но больше не даст ничего сказать. Не нужны пустые оправдания. В ее речах ни слова правды.
Нетерпеливо задрал бюстгальтер вверх, открывая взору идеальную грудь и припадая к ней губами. Всхлипнула.
— Сереж… — да, говори это. Он хочет слышать только это слово. Сжал губами маленький розовый сосок. Давай, девочка. Не разочаровала, — Сережа…
Голову сносит. Ее нежность снова убила злость. Ее руки уже давно на свободе и они тянут его к себе.
Тонкие пальчики запутались в волосах. Сколько бы их ни было… других, он навсегда останется первым — тем, кто пробудил ее женственность, чувственность.
Быстрым движением избавился от нижней части одежды, своей и ее. Небольшая заминка. Кажется, где-то в кармане имелась защита. Ага, сунул на всякий случай в тот же день как встретил ее снова.
Вернул свое внимание ее груди и сжал упругую попку. Опять его имя срывается с ее губ.
