— Сюрприз, — подмигнул он, делая вид, что ничего странного не случилось. Двинулся к багажнику, доставая сумки и пакеты.
— Орлов! — Молчит. — Орлов, ты сдурел? — Света старается держать свою излюбленную маску, но очевидно, вот-вот ее сбросит. — Отвечай мне. Что за место?
— Если постараешься не истерить и идти за мной, скоро увидишь.
— Издеваешься? Я никуда не пойду. — Упрямо сложила руки на груди.
Алек спокойно поставил ношу на траву и приблизился к ней, прямо глядя в глаза.
— Боишься?
— А нужно? — ситуация слишком нетипичная, поэтому ее вечная холодность дает сбои.
В глазах то паника, то вызов, то любопытство. — Кого мне бояться, Орлов? Не тебя ли? Да никогда!
Он подошел вплотную. Обхватил руками талию, спустил ниже и впечатал в себя. Ее резкий выдох щекотнул подбородок.
— Уверена?
— Абсолютно.
— Докажешь?
Глава 34
— Не вижу смысла что-то доказывать, особенно тебе, — Света пыталась отстоять собственные позиции. Как ни печально признавать, в первую, очередь перед собой.
А потом она совершила роковую ошибку — посмотрела в его глаза. Вся храбрость схлынула в неизвестность.
За эту неделю ее жизнь словно перевернули с ног на голову. Все, чем она жила последние годы, просто перестало существовать.
Три года она мучилась от ненависти к Белоснежке, привыкла к ней. Излечилась от привязанности к Князю, но продолжала тихо его ненавидеть и винить в своих несчастьях.
И вот за один вечер в Париже, как будто бы вынырнула из вакуума, в котором сама же себя заточила.
Зачем? Кому она сделала хуже? Лишь самой себе.
Этот мужчина, своим появлением в ее жизни, внезапно показал, что что-то явно не так. Там, в ресторане напротив Эйфелевой башни, она впервые почувствовала себя живой, а еще нужной и… любимой?
А потом все вернулось на круги своя. В понедельник пришла на работу, ждала его… а он! Повел себя так, будто ничего не произошло. Ждала хоть маленького намека, хоть жеста, хоть взгляда — ничего.
Злилась на него. Злилась на себя. На ситуацию.
В итоге вынуждена была признать себе — влюбилась. Как? Почему? Что делать?"
"Никогда с ней не было такого. Похуже, чем с Князем. Там хоть любви не было. И как себя вести? Едва видела его где-нибудь, сердце начинало бешено колотиться, руки потели, мысли путались. А он… он вдруг превратился в чужого человека. Был любезен, разговаривал, здоровался — все в пределах правил приличия.
