Все бы хорошо, но мужчины так и не стали ее интересовать, что вызывало озабоченность. Что с ней не так? Пыталась сменить окружение — без толку. Даже брутальные мачо, чем-то похожие на Князя не цепляли. Что ей надо?
И тут вдруг случилось. Давно и хорошо ей знакомый Алек вызвал вихрь чувств. Чем?
Попыталась проанализировать. Не фига не получалось. Ее зацепило всё. За год изменился, возмужал что ли. Или у нее просто глаза открылись? Ее взбудоражили его теплые карие глаза, чуть прищуренные с расходящимися от них морщинками.
В этих глазах чувство — наверное самое главное. Чувство, искреннее, настоящее. К ней. Губы, потрясающей формы, очень близко от нее. Так близко, что пришлось собрать всю концентрацию в кулак. Руки. Красивые, крепкие, сильные. Пальца скользят по ее щеке и задевают нижнюю губу. А Свету затапливает безумное желание обхватить ртом этот палец, чтобы в потрясающих глазах вспыхнул пожар, вожделение, любовь…
Света выругалась. Это. Просто. Песец. Ей скоро двадцать семь и такого глупого желания не возникало никогда, даже в пубертатном периоде.
Его наглость вызывала нечто среднее между протестом и раздражением. При этом невероятно глупое желание подчиниться. Что за бред?
А может он пошутил? Или блефовал?
Она подошла к шкафу и открыла. Что надеть? Перебирала платья, откидывая их на кровать. Никуда она с ним не поедет! Нет, это платье не подходит. Это слишком яркое. Это короткое. Это откровенное…
— Что я делаю? Совсем с ума сошла!
Снова натянула коротенький шелковый халатик, сброшенный пять минут назад.
Прошла в гостиную, забралась в любимое кресло с ногами, включила телевизор. Никуда она не собирается. Будет весь день смотреть кино.
Звонок раздался ровно в двенадцать. Сердце остановилось и понеслось вскачь.
Глава 28
— Ты не готова?
Алек стоял перед дверью во всей красе. Белоснежная рубашка подчеркивала потрясающий загар. Расстёгнутые верхние пуговки притягивали взгляд словно магнитом. Светлые брюки дополняли образ.
Карие глаза прошлись по ее фигурке, опаляя жарким пламенем.
Одна бровь приподнялась.
— Я ожидал теплого приема, но такого… прости, Светлячок, но еще рановато.
Он определенно ее провоцирует. Она понимает. Тогда почему ведётся?
Уперла руки в бока.
— Что-то не припомню, чтобы позволяла столь фамильярное обращение, Орлов.
А взгляд непроизвольно скользит по мускулистым плечам, по обтянутому тканью торсу. Красивая сволочь.
— Может ты просто подзабыла?
И прежде, чем она успела запротестовать, сгреб в охапку и поцеловал.
