Онлайн-библиотека книг
– Я же в усадьбе этой живу! Что же ты мне врешь?
– Все равно отец твой подлый. На меня в суд подавал, головой взял. Вот пусть теперича и поплачет.
– Хватит попусту языком молоть, – фыркнул воевода. – Пан Чекрыжный, бери своего полонянина, волоки к крепости. Скажи, пусть ворота отворяют, не то голова враз с плеч долой.
– Айда! – Кто-то подхватил сзади Зверева под локти, его опрокинули на спину и шустро поволокли в сторону усадьбы.
– Постой, пан Немира! – забеспокоился Крошинский. – Как же ж так? Не по-рыцарски получается! Нехорошо боярину так просто голову резать.
– Коли и так – не пустыми же нам к королю возвертаться? Нет головы княжеской, привезем хоть боярскую.
– Постой, вельможный пан! – Князь побежал вслед за Андреем. – Пан Чекрыжный! Грешно это – так с полонянином поступать! Он же твой пленник, отчего воевода им распоряжается? Вельможный пан, выкуп за новика спросить с отца можно! Коли зарежешь – ни выкупа, ни усадьбы не получишь!
Крошинскому не отвечали.
– Эй, боярин!!! Глянь, кто есть у нас! Сюда, сюда погляди! – Зверева развернули, кинули лицом вниз, а когда он попытался встать – тут же ощутил на горле холодное лезвие ножа. – Эй, боярин, слышишь, что ли?! Отворяй ворота! Отворяй ворота немедля, не то враз голову твоему выродку отрежем!
«А ведь откроют, – вдруг сообразил Зверев. – Я ведь у них сын единственный. Запросто откроют! Будет тогда Сигизмунду голова боярская вместо княжеской…»
И он во всю глотку заорал:
– Не верьте! Не открывай!! Не открывай, отец!
От сильного удара в висок сознание на миг потемнело.
– Эй, боярин! Отворяй ворота! Отворяй, пока я добрый!
Теперь Зверев лежал на спине, в его горло упирался острый клинок польского прямого меча. И кричать из такого положения было уже несподручно.
– Ты слышишь, боярин?!
Из усадьбы послышался истошный женский визг.
– Отворяй немедля! – приободрился пан Чекрыжный. Снизу под кольчужной юбкой, что крепилась к полированной до зеркального блеска кирасе, были видны бархатные штаны. Андрей испытал острое желание вогнать туда что-нибудь острое и прочное – но в руках у него не имелось не то что рогатины, но даже гусиного пера. – Открывай, ждать холодно! Счас голову твоему гаденышу отрежу да греться пойду.
