Князь

Вот тебе серебро, коли нужда в чем возникнет. Остальные – на коней. Мать дома с ума сходит, надобно показать тебя скорее. Седлайтесь. Коней, вижу, у нас ныне вдосталь. Домчим быстро.

Они и вправду добрались до усадьбы всего за четыре дня, гордо въехали в ворота, и в этот раз Ольга Юрьевна впервые кинулась обнимать сперва его. Не просто обнимать, а целовать, прижимать к себе, снова целовать и плакать, тыкаясь в него мягким теплым носом.

– Мама, не нужно, – наконец «сломался» Зверев и обнял женщину. – Мама, все хорошо.

Наконец боярыня отступила – и тут уж совсем неожиданно в него вцепилась еще девчонка и тоже принялась слюняво целовать лицо:

– Вернулся, миленький, вернулся! Господи, вернулся мой хороший.

«Жена! – вспомнил Зверев. – Боже мой, я ведь женат! Совсем вылетело из головы».

– А вот и мы пришли братика старшего встретить! – приблизилась, держа укутанного в овчину младенца, холопка.

Дитятко никуда смотреть не собиралось – оно мирно посапывало, не обращая ни на кого внимания.

– Это кто? – не понял Зверев. – Кто это, матушка? Неужели…

– Братик у тебя растет, Андрей, – виновато кашлянул Василий Ярославович. – Рази я тебе не сказывал? Богатырь, Трувором за голос прозвали. А крестили Ильей.

– Здорово! Значит, коли я пропаду, род Лисьиных уже не прервется.

– Я те дам – «пропаду», – наградил боярин князя звонким подзатыльником.

"Как говорят в таких случаях сказки: и был пир с утра и до полуночи. Разумеется, с перерывом на баню. А после пира Андрей попал в жаркие объятия совсем молодой женщины, которая только что почти потеряла мужа, стала соломенной вдовой – а потом обрела его снова и на радостях напрочь забыла о том, как страшен плотский грех, о том, что думать нужно о Боге, а супруга отдавать дворовым девкам, и о прочей дури, которую ей вдалбливал прежний духовник.

Пришлось привыкать к новой жизни. Жена жила в его светелке. Жена спала в его постели. Жена разбирала и раскладывала его вещи, перемежая их со своими. Жена сидела рядом с ним за столом. Жена постоянно была рядом. По утрам через день она выходила посмотреть на его упражнения с оружием, и даже, когда они с отцом отправились поохотиться – увязалась следом! Полина не сводила с него глаз, при случае всегда норовила дотронуться до него, прижаться, поцеловать.