Князь

 – Дык, окуньков копченых горяченьких к ужину не желаете? За час с небольшим обернусь. Велю готовить, да обожду, пока запекутся.

– Беги. Он тебе сейчас не нужен, Полинушка?

Княжна медленно покачала головой. Видимо, она никак не могла привыкнуть к мысли, что холопий грех, похоть и разврат могут оказаться весьма полезными для ее, княжеского, хозяйства. Мораль вступила в решительную битву с практицизмом – и победы пока не одержала.

– А мне в деревне переночевать дозволишь, княже? – спросил с палубы Левший. – Мне тоже, того… Молока парного обещали.

– Без ужина останешься.

– Не останусь, – довольно осклабился холоп.

– Я тоже еще на что-нибудь сгожусь, Юрий Семенович, – вдруг подал голос седовласый кормчий. – Отпустишь верного старика? На месте буду, без меня отчаливать не придется.

– Ступай, – махнул рукой Андрей. – Отдохни. Авось, до нового похода сил наберешься. Будешь нужен – староста найдет.

– А я, княже? – неуверенно поинтересовался Тришка.

– Тебя, олуха, награждать не за что, – заметил князь. – Разве из жалости к бабе, что на тебя польстилась… Но смотри: хоть каплю хмельного выпьешь – шкуру с живого спущу.

– Вот те крест, Андрей Васильевич, – судорожно замахал сжатыми перстами холоп. Ни капли! Ни в жизнь!

Наступила тишина. Зверев огляделся, позвал:

– Пахом, ты где?

– За навесом я, княже. Дранку для крыши лущу. Велишь на глаза выйти?

– А ты чего не отпрашиваешься, дядька?

– Я свое дело и здесь, за кустами, сделаю, княже. А ночевать у бабы оставаться – напрасную надежду в ней зарождать.

– А коли не напрасную? – возмутился Левший.

– Так я своей мысли не навязываю, – ответил Пахом. – Коли совесть дозволяет, ночуй.

– Небось, одного меня просто боишься оставить? – усмехнулся Андрей. – Так я уже не маленький, дядька.

– Большой, маленький – а как свенов с три десятка навалится, ничто не спасет.

– Откуда здесь, Пахом?

– А ворог завсегда, когда не ждут, появляется.

– Поэтому ждать нужно всегда, – повторил в очередной раз дядькино наставление Зверев. – Ты, кстати, с мальчишками бы по утрам позанимался.

– Займусь, княже. До сего все недосуг было. Дорога, постоялый двор, опять дорога. Печь, навес строили. Но с завтрего займусь.

– Хорошо… Знаешь, ты вот что, Пахом. Брось-ка ты дранку, выбери корыто поболее, да пойдем со мной. Полина, я у ручья буду. Коли понадоблюсь, пусть там кличут, отзовусь. Пахом, как выберешь, ступай по тропе. Я догоню. Извини, Полина.