Князь Путивльский. Том 1

Аланка быстро ушла, чтобы пережевать без свидетелей положительные эмоции. Женщинам для счастья иногда хватает одного слова. Для несчастья тоже.

Я вспомнил, как работавший со мной монгол, опускал в стакан с водкой или вином палец и первую каплю стряхивал на пол в жертву богам, и повторил эту процедуру. Чем удивил своих врагов еще больше. Затем на монгольском пожелал всем здоровья и осушил кубок до дна, перевернул его и показал, что не таю ни на кого зла. Вино было, если не ошибаюсь, из запасов Мстислава Черниговского.

Субэдэй подождал, когда я насытюсь, после чего спросил:

— Это ты вырезал ночью моих воинов?

— Они пришли воевать или спать? — ответил я вопросом на вопрос.

Мой ответ ему понравился. Хмыкнув и улыбнувшись, он продолжил:

— Говорят, ты умеешь биться двумя саблями, самый лучший боец в русском войске.

— Я — второй, — скромно произнес я.

— А кто первый? — спросил он.

— Не знаю, — ответил я. — Поэтому до сих пор живой.

Эта фраза рассмешила их, хотя и не одномоментно. Я привык, что меня понимают и оценивают по достоинству не все и не сразу, не зависимо от эпохи.

— И еще говорят, тебя тяжело ранил латинянин, — заметил монгольский полководец.

Однако, разведка у них работает хорошо."

"— Он был не один. Они сбили меня с ног, бросив сзади камень в голову, после чего и ранили в живот и посчитали, что убили, — на ходу придумал я.

— Что ты скажешь о латинянах, как о воинах? — поинтересовался Субэдэй.

— Один латинянин сильнее одного монгола, но десять монголов равны десяти латинянам, сотня будет сильнее сотни, а тумен победит три тумена латинян. Они хорошие индивидуальные бойцы, но своевольны, особенно знатные, каждый воюет сам по себе, не подчиняясь приказам. Не признают обходные маневры, обычно бьют по прямой. Их легко заманить в западню, — рассказал я.

Видимо, мой ответ совпал с той информацией, которую они имели, потому что Джэбэ покивал головой, а потом сказал:

— Любого можно заманить в западню.

Под любым, как догадываюсь, подразумевал меня. Поэтому я сказал:

— Особенно, если этот любой хочет попасть в нее.

— Ты хотел попасть в западню? — не поверил Джэбэ.

— Скажем так, я предполагал, что в ней окажусь и что выберусь из нее без больших потерь, — произнес я.

Моя самоуверенность не задела их.

— Значит, ты не хочешь сдаваться, — скорее резюмировал, чем спросил Субэдэй.