Князь Путивльский. Том 1

 — И дальше будем ратиться промеж себя на радость врагам. За что и поплатимся.

— Есть такой грех у наших князей, — согласился Порфирий. — Обуянные гордыней, забывают о своих детях, не слушают слово пастыря.

Про пастыря он зря добавил. Некоторые пастыри горделивей и воинственней многих князей. Говорить ему это не стал, чтобы не обидеть. Мне пока непонятна была цель визита. Догадывался, что связан он с пустовавшим пока столом Черниговским. По договоренности, заключенной северскими князьями на черниговском съезде, Черниговский стол получили сыновья Святослава Всеволодовича, но мой «отец» тоже занимал его, хотя был потомком Святослава Ольговича, получившего Новгород-Северский стол, включая Путивльский, Курский, Рыльский, Трубчевский уделы, то есть занял место по «дедовскому обычаю».

Следующим претендентом по старому праву был я, а по принятому на съезде — Михаил Всеволодович, племянник погибшего Мстислава Святославича, сейчас сидевший в Торжке. Видимо, делегация прибыла, чтобы узнать о моих планах на ближайшее время: собираюсь биться за Черниговский стол или нет? Во время ужина никто не обмолвился о цели визита. Переговоры будем вести завтра, во время торжественного приема.

Насытившись, гости заторопились в гостевой терем. Я пошел проводить их до крыльца своего терема и заметил, что бояре не оставляли меня и епископа наедине, а монахи всегда были рядом, стоило мне заговорить с любым боярином. Значит, бояре будут представлять на переговорах свое сословие, а епископ — все остальные. Обе части делегации следили, чтобы другая не вступила со мной в тайный сговор.

На этом можно будет поиграть.

Я поднимался по лестнице к своему покою, когда меня догнал монах Илья:

— Извини, княже, что беспокою. Епископ Порфирий поручил мне передать тебе в дар этот крест, изготовленный и освященный на Афоне, — он вручил мне простенький кипарисовый крестик на черном шелковом гайтане, — и научить тебя молитве, с которой надо обращаться к нему.

Насколько я знаю, молитва любая подойдет. Значит, вернулся он по другой причине.

— Пойдем ко мне в кабинет, научишь, — пригласил я.

Савка зажег для нас три свечи на бронзовом подсвечнике, принес два серебряных кубка и кувшин с вином. Он лучше меня знал, что надо подать в данный момент. Мне оставалось только соглашаться с ним. Слуга — это твое отображение на обратной стороне зеркала.

— Это ты, Савка? — узнал его монах.

— Да, святой отец, — ответил юноша.

— Не сразу тебя признал, — сказал Илья. — Ты повзрослел и раздобрел.