И сегодня весь его отряд истребили, всего двоих взяли в плен — и один из них он.
— Тогда ты знаешь, что мое слово крепко. Так что расскажите мне подробно, где и какие отряды стоят, сколько в них примерно людей, где обоз, кони, ладьи? Если сообщите что-то важное для меня, еще и награжу, — пообещал я и приказал своим дружинникам: — Развяжите их и принесите что-нибудь поесть.
— А что для тебя важное? — поинтересовался везучий.
— То, что поможет снять осаду, а что именно — понятия не имею, — ответил я. — Рассказывайте все, что знаете.
И они начали рассказывать. Больше говорил везучий, а раненый в руку дополнял. По их словам получалось, что в киевско-галицкой армии около десяти тысяч человек. Город обложили с трех сторон. С четвертой — на реке Десне — днем дежурили ладьи, не давали подвозить снабжение в город. С восточной стороны, на Торжище, откуда было ближе и удобнее пробиваться к Детинцу и где все дома были сожжены черниговцами, осаждавшие поставили метательные машины, привезенные в разобранном виде на ладьях и собранные на месте.
С западной стороны, рядом с двумя монастырями, стояли гунны и поляки. Троицкий монастырь они уже разграбили, а Елецкий еще держится. Лагеря осаждавших и со стороны города и с тыла защищены валами, рвами и рогатками. Боятся нападения новгород-северцев.
— А где сейчас новгород-северцы? — задал я вопрос.
— Кто их знает! — ответил пленный. — Говорят, отошли в Степь со своими погаными или еще куда. У них войско почти все конное, двигаются быстро, не угонишься.
— Он вдруг радостно воскликнул: — Во, вспомнил! За курганами, если идти на заход солнца, длинный овраг, а за ним еще пройти, там поля. На них лошадей пасут, наших и гуннских. Охрана всего сотни две человек, в основном ополченцы. Я туда коней наших бояр отводил.
— Много лошадей? — спросил я.
— Три табуна больших, — ответил он. — Это важная новость?
— Возможно, — произнес я.
После допроса пленных посадили в погреб. Я дождался возвращение разведчиков и выслушал их доклады.
Вроде бы пленные не врали, все совпадало. Только лошадей мои дружинники не видели. Утром я послал разъезды именно на поиски трех табунов, о которых сообщил пленный. Информация подтвердилась."
"До ночи мой отряд отдыхал, отсыпался. Вечером плотно поели. С молоком, которые принесла из леса крестьяне. Они уже знали, что мы разбили вражеский отряд, ограбивший соседнюю деревню. Теперь задабривал нас, чтобы мы не перешли в другое место, не оставили их без защиты.
