Они образовали здесь герцогство Наксосское, которое номинально считалось вассалом Латинской империи, а фактически — собственностью республики Венеция. Сейчас им правил Анжело Санудо, сын основателя герцогства. Город шел от порта вверх по склону, напоминая амфитеатр. Большинство домов было из белого мрамора. Наверное, здесь его и добывают. Наверху располагалась каменная крепость Кастро с круглыми и прямоугольными башнями. Ее сложили из светло-коричневых камней. Две угловые башни еще достраивали.
К шхуне подплыл портовой чиновник на двухвесельной лодке.
Греб он сам, поэтому я сперва решил, что это торговец. Только когда чиновник потребовал, чтобы ему дали подняться на судно, догадался, кто он такой. Лицо у сборщика подати было такое хмурое, что я решил, что он не венецианец, а славянин. И опять ошибся. Говорил чиновник без акцента на том варианте латыни, который в будущем станет венецианским диалектом итальянского языка. Я объяснил ему, что зашел только взять воду и купить еды.
— Вряд ли у вас найдется покупатель на эту галеру, — закончил я.
— А за сколько ты хочешь ее продать? — поинтересовался он."
"Я назвал разумную сумму, уточнив:
— Без гребцов. Они будут отпущены на свободу, но их можно будет нанять дешево, потому что деваться им будет некуда.
— Я хочу ее посмотреть, — сказал чиновник.
Мы перебрались на галеру, которая ошвартовалась лагом к шхуне. Чиновник обошел ее всю, заглянул в каждый угол, в том числе и к гребцам, причем лаже не поморщился, хотя вонища там стояла еще та.
Посмотрел и бронзовую посуду в трюме.
— Тоже продается? — спросил он.
— Да, — ответил я и назвал цену, опять-таки разумную, предполагая, что в Наксосе живут не самые богатые венецианцы.
— Долго будете здесь стоять? — спросил он напоследок.
— Скорее всего, до утра, — ответил я. — Пока возьмем воду, уже темно будет.
Он уплыл на своей лодке. Вместо него шхуну и галеру окружили лодки торговцев всякой всячиной. В основном это были ромейские греки.
Такие же шумные и навязчивые, какими будут их потомки в двадцатом веке и позже. Впрочем, как только грек понимает, что больше ничего с тебя не сдерет, сразу становится нормальным человеком. В отличие от арабов, они понимают это быстро, поэтому почти не раздражают. Я накупил свежего хлеба, молока, фруктов и овощей, сделав заказ на утро.
Когда уже начало темнеть, на судно вернулся сборщик податей. На этот раз приплыл на восьмивесельной лодке.
