Они часто видят верблюдов в городе и уверены, что лесостепь — естественная зона обитания этих животных, а не разводят их у нас потому, что ходят также медленно, как волы, но груза несут меньше и запрягать в арбу их не так удобно.
Горожане пропустили начало атаки. Заметили нападавших только тогда, когда они начали появляться в проломах стен. Раздались призывы к бою, которые быстро сменились криками ярости и боли и звоном оружия. Люблин, словно вакуум, быстро всасывал в себя все новые сотни пехотинцев и спешившихся легких всадников.
Было понятно, что он уже пал. На этот раз несколько отрядов побежали по стенам, зачищая их от защитников.
Я, сидя на коне, наблюдал за штурмом. Рядом со мной на своей низкорослой и лохматой лошаденке Байдар. Монголы упорно не хотят менять своих неказистых лошадок, которые пусть и не быстрые, но выносливые, неприхотливые, в теплое время года щиплют траву на ходу, а зимой умеют разгребать снег копытами. Что и делает сейчас гнедой с темным «ремнем» на спине конь Байдара.
Мой крупный аланский темно-гнедой жеребец поглядывает снисходительно на неказистого родственника, потому что, наевшись зерна, бить копытом ради клока прелого сена не хочет. Справа от Байдара сидит на такой же лошаденке Орду, который медленно жует кусок вяленого мяса. Это не на нервной почве. Он постоянно жует что-нибудь жесткое, «долгоиграющее». В двадцать первом веке он был бы главным истребителем жевательной резинки. Я даже подумал, что можно было бы снять Орду в рекламном ролике жвачки со слоганом «Город дожуют быстрее!».
Байдару на этот раз понравились действия моих воинов.
— Не зря Бату доверил тебе тумен, — сказал он, глядя, как обычно, с улыбкой, но не прищурив глаза, как делал ранее при общении со мной.
Можно считать, что испытательный срок я выдержал.
Когда стало совсем светло, в городе затихли крики и звон оружия. Открылись главные городские ворота, которые, как нам сказали, назывались Сандомежскими. Через них мы въехали в захваченный город.
Улицы были шириной для проезда трех телег. Дома на окраине деревянные, ближе к центру — каменные. Чаще всего встречался вариант, когда первый этаж каменный, а второй деревянный. Наши воины выносили из домов и складывали на улице у ворот все ценное, что есть в доме. Наверняка заныкают какую-нибудь золотую мелочь. Если поймают на крысятничестве, за мелкую вещь отрубят правую руку, а за крупную — голову. Впрочем, добычи так много, что никто никого не проверяет.
