Но двое ахейцев перебрались на стену и начали рубиться с осажденными, явно превосходя в военной подготовке и решимости. Следом за ними по одному или парами на стену начали перебираться другие рыцари и сержанты. Подошла к стене и вторая башня. Она стала криво, с наклоном влево, но по перекинутому на стену мостку сумели пробежать рыцари и начали теснить бенгазийцев. На помощь по лестницам поднимались пехотинцы. Всё, можно считать, что город наш.
— Пора и нам в бой, — решил я и пошел к ближней башне."
"Она была из трех сплошных стен, а вместо четвертой, задней, всего несколько соединительных бревен.
Внутри башни сильно воняло гарью. К боковым стенам приделаны по лестнице, которые вели к лазам верхней площадки. Перекладины лестниц не ошкурены, царапали ладони, пока добирался до площадки. Лаз был узковат. Я еле протиснулся в бригандине, а потом зацепился рукояткой сабли. Пришлось поворачиваться боком и высвобождать ее. Светлые доски переходного мостика были покрыты лужицами крови. На стене лежали несколько убитых арабов и генуэзский арбалетчик.
Последнему обрубили голову в железном шлеме и поставили ее на зубец стены. Подозреваю, что пленных генуэзцев не будет. Ахейцы почему-то считают их предателями. В городе на плоских крышах домов стояли старики, женщины и дети. Они смотрели на нас и, наверное, не хотели верить, что прежней жизни пришел конец. Видимо, еще на что-то надеются, иначе бы уже начали прятаться.
Я пошел по дозорному пути в сторону северо-восточной башни, которая была ближе.
Там еще шел бой: десятка два арабов сдерживали натиск примерно такого же количества ахейцев. За мной шагали Олфер и Бодуэн, за ними — Вильгельм и мои сыновья, а замыкали дружинники, которые головой отвечали за наследников. Кстати, Иван столкнул копьем голову генуэзца с зубца стены, она упала внутрь города. Я шел и думал, зачем он это сделал? Жалость, брезгливость, жестокость? Любой из вариантов меня не устраивал. Воин должен быть бесчувственным. Можно или думать, или чувствовать.
Эти процессы несовместимы. Человек рожден думать. Особенно в бою. От этого зависит его жизнь. Князь — а Ивану, если доживет, придется занять мое место — и подавно должен забыть в бою об эмоциях. От этого зависит жизнь его дружины, а следовательно, и всех жителей княжества. Чувствовать рождена женщина. Правда, иногда природа ошибается, и тогда появляются феминистки и футбольные фанаты.
Когда мы подошли к башне, сопротивление там уже было подавлено.
