Князь Тьмы и я. Книга вторая

Несколько секунд тишины, в которой одной минорной нотой звучала безысходность. Исключительно безысходность.

Я могла трепыхаться и играть из последних сил, но итог мне был известен – не сегодня, так завтра князь узнает, что я не вампир, что мне удалось остановить оборот, пусть и ценой того, что я чуть не сварилась в горячей воде, и что Навьен не только не выполнил приказ, но и помог мне с клыками. В общем конец и мне и тысячнику, я это отлично понимала, но… но…

— Навьен, — позвала, не знаю зачем.

Он тоже понимал, что смысла во всем этом нет, просто никакого смысла, не знаю, зачем позвала, но стало как-то стыдно и неловко от собственного порыва, как-то не по себе, словно попросила о помощи, и ощущение, будто упала в своих собственных глазах.

«Мама, смотри, звезды падают»

«Они не падают, они умирают»…

Что ж, теперь я вполне могла сказать:

«Мама, смотри, я умираю…»

В этот момент на телефон тысячника пришло сообщение.

Там значилось только одно: «Я понял», и имя «лорд Сторс» в отправителях.

Почему-то улыбнулась. Не знаю, надолго ли он понял, но очень хотелось верить, что до него дошло. В хорошее всегда хочется верить.

Но хорошее закончилось, едва особняк князя Даркан потряс чей-то крик, переходящий в вой.

Я застыла, потрясенно глядя на Навьена — крик реально пробирал до костей, но тысячник лишь равнодушно повел плечом, разминая шею, и пояснил:

— Шестое оживление вещь не безболезненная.

— В смысле шестое оживление? — не поняла я.

Навьен постоял, глядя на меня, странно улыбнулся и ответил:

— Как ты думаешь, почему вампиры, при всем их свободолюбии, терпят абсолютное владычество князей?

Ну, причин могло быть множество, например те же князья сильнее.

Однако…

— Князья обладают способностью оживлять убитых вампиров, — не дождавшись предположений от меня, сообщил Навьен.

Я посидела, вспоминая местный морг, головы, хранящиеся отдельно от тел, все что удалось узнать, и переспросила:

— Только князья? Никто больше, одни князья, да?

Навьен снисходительно улыбнулся, для него это было само собой разумеющимся.

Это мне вся полученная информация рвала сознание на мелкие тряпочки, а ему норм, для него это проза жизни, нечто естественное, понятное и давно осознанное.