Князь Тьмы и я

А женщина на постели, осторожно обняла своего ребенка, погладила по спинке, улыбнулась, глядя как он сосредоточенно ест, и с обреченностью, которая бывает лишь у тех, кто полностью смирился со своей участью, обняла чудовище. Чудовище погладил маму окровавленной ладошкой, и продолжил есть.

Несмотря на весь ужас, выглядело трогательно…

– Он ее потом убьет? – едва слышно, очень сильно опасаясь, что меня услышат, спросила я.

– Он? Нет. Он будет защищать свою мать до последнего. Новый князь Мортем, убийца собственного отца.

Объятия князя стали чуть сильнее, и он продолжил:

– Видишь ли, Мортем выкрал ее. Выкрал, намереваясь в нужный момент выдвинуть этот козырь тому, кто потерял любимую женщину. У клана Мортем были весьма далеко идущие планы, но когда стало известно о способностях ребенка, которого родила эта женщина, планы… изменились. И лорд Мортем приложил все усилия к тому, чтобы получить дитя от нее. Получил. На рассвете малыш вырежет подчистую всех, кто когда-либо причинял вред его матери.

Ужас…

Но все равно есть вопрос:

– Сейчас существует пять княжеских домов, – вспомнила я.

– Да, – подтвердил Даркан, – новый князь дома Мортем очень ответственно подошел к выбору мужей для трех своих дочерей, так появились князья Харнан, Эторс, Текрад. Но дом Даркан доминировал даже при таком раскладе.

Вампир помолчал и добавил:

– Многие вампирские семьи пытались и пытаются повторить то, что когда-то возвеличило роды Даркан и Мортем, но, уже восемьсот лет как – безуспешно.

– Дда? – меня уже трясло. – Но, почему первые князья раз уж они рождены одной женщиной, не равны по силе?

Тихая усмешка и снисходительное:

– Смотри внимательно.

И мы оказались вновь в той, прежней комнате, куда стремительно вышла не вампирша, а все-таки женщина. Почему я сочла ее вампиром?

И вдруг поняла – она была бледнее сорочки, в которую оказалась одета, и у нее был застывший, остекленевший взгляд.

– Ментальный приказ Мортема, – мягко скользнув губами по моим волосам, прошептал князь. – Пока в ней был ребенок, она могла ему сопротивляться, но едва родила… И малыш остался один. Абсолютно один. Озвереть в такой ситуации… неудивительно, согласись.

Да как по мне зверства тут было и так более чем изрядно!

– Зачем ты показываешь мне все это?! – спросила, пытаясь дышать как можно реже.