Онлайн-библиотека книг
Тот, что ехал впереди, грузный и с роскошной черной бородой, прогудел, как раздраженный медведь:
– Клен, что тут за народ неведомый топчет нашу землю?
Второй, подвижный и с широкой улыбкой на лице, ответил услужливо:
– Да пусть топчут! Лишь бы пошлину платили.
Чернобородый впервые зыркнул на двоих встречных. Глаза были узкие, прятались под мощными надбровными дугами.
– Слышали?
Олаф напрягся, бросил руку на меч. Владимир ответил холодно:
– Нас пока никто не спрашивал.
Чернобородый надулся, проревел:
– Я говорю! Здесь земли принадлежат Черному Беркуту! И всякий, кто шастает здесь, платит.
Владимир смотрел мимо него, как и Олаф. Чернобородый, он явно тиун, пыжится и сотрясает воздух, но слаб как телом, так, похоже, и духом. В нем нет твердости, он чувствует сам, потому злится и пыжится еще сильнее. Но сзади на конях двое настоящих, их видно по глазам, посадке, по тому, как держат руки вблизи рукоятей, а каблуки чуть отведены от боков коней, чтобы в нужный момент сильным толчком послать в галоп.
Олаф, он тоже все видел, хмыкнул и неспешно потащил из-за спины меч. Его мускулистая рука напряглась, мышцы играли и перекатывались, как сытые змеи, а меч все выдвигался и выдвигался, наконец со вздохом облегчения покинул ножны. Олаф весело смотрел на чернобородого, но еще веселее был блеск его меча.
– Я слышу, ты хочешь заплатить нам за топтание?
Владимир буркнул с укоризной:
– Олаф… ты так давно не зрел девок, что готов топтать эту тучную свинью?
Олаф прорычал, скаля зубы:
– Ну, раз обещает еще и заплатить…
Владимир опустил ладони на швыряльные ножи.
Чернобородый задыхался, глаза стали как у совы. Он вытянул вперед палец, но Владимир перевел прицельный взор на его горло, расстегнутый ворот, и вдруг взгляд чернобородого протрезвел.
– Вы, – прохрипел он, сдавливая самого себя, – вы еще услышите обо мне…
Он подал коня назад, но Владимир, ощутив его страх, пустил буланого следом. Он все время держал глазами обнаженную грудь в разрезе рубахи. Всадники расступились, кони вовсе сошли с дороги.
