Онлайн-библиотека книг
В лесу было еще темно, но Владимир потряс Олафа:
– Вставай! Кони отдохнули, надо уйти как можно дальше.
Олаф раскрыл глаза, прорычал:
– Ты что? Еще ночь!
– Птицы поют, – возразил Владимир. – Им сверху виднее.
Когда выехали из леса, рассвет в самом деле окрасил белый свет в нежные розовые цвета, словно румянец на щеках молодой и чистой девушки. Воздух был холодный, как вода из ручья, и Олаф чертыхался без остановки, пока не оседлал коня.
Деревья остались позади, ехали вдоль опушки. Суровая стена высоких стволов тянулась слева, справа расстилались поля, луга, хатки показались только однажды, но Владимир проехал вдалеке: люди Варяжко могут шнырять всюду.
«Я бы объявил», – подумал Владимир мрачно. Силами одних дружинников все дороги не перекрыть. Если же пообещать снижение подати, а холопам – свободу, то даже дети начнут высматривать и выслеживать.
Олаф косился с любопытством, когда хольмградец, все еще хмурясь, достал из берестяного колчана лук, набросил тетиву на рог.
– Что-то заметил? – спросил Олаф.
– Мяса хошь? – ответил Владимир вопросом на вопрос.
– Кто откажется…
– Тогда шкуру сдирать тебе.
Олаф направил коня в кусты. Тот заупрямился, пришлось слезть и пробираться пешком. За кустами открылась поляна, посреди рос могучий дуб.
Олаф вернулся с подсвинком поперек седла. Стрела торчала из левого бока.
– И шкуру сдеру, – пообещал Олаф, – и разделаю по всем правилам, а не так, как у вас, невежд… Это ж целое искусство – разделывать дичь благородно! А вы только стрелять умеете, дикий народ… Правда, стреляешь неплохо, неплохо.
Владимир скалил зубы. Викинги не умеют метко бить из лука и ездить на конях, а бушующее море все как-то не попадается по дороге. Ну никак не показать себя во всей мужской красе!
К полудню подшиб еще рябчиков. Только одна стрела не отыскалась. Олаф умолк, посматривал задумчиво. Придется учить и стрельбе, понял Владимир.
После обеда, дав отдых коням, ехали все еще вдоль опушки.
