Князь Владимир

Они были чудовищно огромны, тяжелы, как быки, злобные и недоверчивые, подозрительные, всюду высматривающие опасность для священной особы императоров.

Приотстав шага на четыре, по ступенькам поднимались двое в пурпурных хламидах. Только базилевсы могли носить их, это и были базилевсы Василий и Константин. Оба с одинаково бледными лицами, сероглазые, Василий чуть выше и пошире в плечах, но оба чересчур хрупкие, словно родились и жили в подземельях дворца, не видя солнца, не чувствуя на коже движения воздуха.

Константин лишь скользнул взглядом по двум этериотам, а Василий чуть замедлил шаг. В его взгляде проскользнул вялый интерес. Оба дворцовых стража отличались друг от друга как день и ночь: один смуглолицый и с волосами черными как вороново крыло, с яростным лицом с резкими чертами, носом с горбинкой, другой – белокожий и с золотыми волосами, глаза синие, как небо, но что роднит их, так это мужская стать, непоколебимая уверенность, гордая стойка, звериная мощь, что лучится из их могучих тел, словно жар из раскаленного горна!

– Новенькие, – кивнул он.

Терибул, вклинившись сзади, как узкий топор, что-то прошептал, и базилевсы так же неспешно остановились. Их взоры снова скользнули по могучим фигурам этериотов. Терибул отступил, снова поклонился. Его быстрые глаза перебегали со спин базилевсов на замерших стражей.

Наконец в почтительной священной тишине Константин величественно наклонил голову:

– Благодарю вас, этериоты.

Владимир чувствовал устремленные на него взоры сановников, начальника стражи, командующих армий, казначеев и великого множества царедворных вельмож.

– Это было нетрудно, – сказал Олаф с сильным акцентом северянина, – даже если бы их было пять раз по пять!

А Владимир сильным звучным голосом добавил:

– Да, это было нетрудно. Ибо у нас был самый опытный наставник в военном деле – Вепрь!

Он повернул голову, и все взоры упали на главного начальника дворцовой стражи.

Василий милостиво улыбнулся:

– Мне это приятно слышать от воинов Севера.

– Он нам как отец родной, – добавил Олаф льстиво.

– Отрадно, отрадно, – сказал базилевс со сладким довольством.

Он кивнул Константину, тот ответил легким наклоном головы.