Онлайн-библиотека книг
Владимир непонимающе спросил:
– Олаф! Тебя разве посылают с легионом в Африку? Воевать с людоедами? А что ты молчал?
Олаф стоял с раскрытым ртом. Щеки его медленно стали воскового цвета, кончик носа заострился, будто сын конунга уже лежал в гробу. Потом Олаф ахнул, звучно хлопнул себя по лбу:
– Тьфу, как вы меня перепугали! Я просто забыл снять новые перчатки. Вчера мне подарила одна… гм… чтобы кожу не расшибал тетивой. Они в самом деле из свинячьей кожи!
Когда он стащил перчатки, гадалка отшатнулась в еще большем испуге.
– Твоя судьба неведома даже богам! – вскрикнула она со страхом.
– Как это? – удивился Олаф.
А Владимир, веселясь, протянул свою ладонь:
– Что предназначено мне?
Его ладонь не уступала ладони викинга. Сплошные твердые мозоли, кое-где сглаженные шероховатостью меча, трещины, шрамики, ссадины.
– Мужчины, – сказала она, отшатнувшись.
Владимир выудил из кармана горсть серебряных монет:
– Возьми. И спасибо на верном слове.
Олаф долго оглядывался, похохатывал, рукавицы заткнул за пояс. Синие глаза сияли, как небо, умытое дождем.
– Ха-ха!.. Засолят и съедят! Ну и гадалка…
– Мудрая женщина, – возразил Владимир.
– В чем мудрая? Хотя бы соврала что-нибудь.
– Верно, – подтвердил Владимир. – Я тогда по запаху смогу тебя найти даже в темноте и в любой канаве."
"Олаф обиделся, шел молча, пока не прошли мимо бродячего цирка. Двое худых жонглеров бросали друг другу ножи, а пышногрудая женщина, одетая очень рискованно, громко и пронзительно пела, аккомпанируя себе на лютне.
– Хорошо поет, – сказал Олаф.
– Голосистая, – согласился и Владимир.
Его глаза безостановочно выхватывали из толпы подозрительных, а сам старался держаться от любой кучки подальше.
Олаф оглянулся на женщину. В синих глазах застыло недоумение.
– Почему? Вроде бы не голая, да и вымя дай боже каждой… Или я не так тебя понял? Что у вас за язык, у русов… Когда ты сказал вчера про ручей: воды по колено, а рыбы до хрена, я полдня ломал голову, все думал, как это может быть.
