Онлайн-библиотека книг
– А знаешь ли, что русским он стал зваться только что, а это время – песчинка в сравнении со всей его жизнью?
– А это важно?
Волхв хотел было снова вспылить, привык к послушанию младших волхвов, но князь смотрел требовательно, и он сказал лишь с легкой укоризной:
– Знаешь ли ты, княже, что народ наш идет из такой древности, что и земля была не та, и горы не те, и солнце светило не такое, и луны не было на свете… но волхвы все помнят и все укладывают в свои записи? Знаешь ли ты, что народ наш – могучий ствол древа, он все пускает ветви, а те всякий раз начинают жить сами, отделяясь от ствола, и скоро забывают о кровном родстве? И снова мы – сердце, обрастаем плотью, снова даем новые выплески племен, что идут на юг, на север, идут на восток и запад, заселяют земли…
– Добро, что заселяют, – пробурчал Владимир.
Волхв пренебрежительно отмахнулся:
– Ляхи – сегодняшний день, а, к примеру, хетты, или хатты, хатцы – ибо они даже в походах ставили хатки, – то день позавчерашний… Не слыхивал о таком народе? А он был. Великий народ, что отпочковался от нас, великая держава… Особенно много родов и даже племен выделилось из нашего народа при великом завоевании Индии. Многие там и остались… Еще больше родов вычленилось после большого похода в Малую Азию.
– Эт Ерусалим, что ли? – удивился Владимир. – И его построили наши деды? А Опаленный Стан – это Палестина?
– Они самые, – кивнул волхв торжественно.
