Князь Владимир

Боролся за жизнь, за существование в княжьем тереме, потом сумел выпросить княжение, спасался бегством, выживал в Царьграде… Была страшная проба сил с Рогволодом, трудное одоление киян и борьба за престол, за власть над всей Русью…

И вот он уже достиг наибольшего, чего может достичь человек. Он – повелитель огромной страны, хозяин сел и городов, живота всего живого. Никто не смеет чинить препон, никто не подаст голос против. У него сотни жен, тысяча наложниц, в каждом городе у него свои дома – лучшие! – он волен брать любых женщин, замужних или непорочных, он волен над жизнями.

И что дальше? У него от избытка сил вот-вот лопнет грудь, как переспелый кавун. Сердце стучит мощно, но что он может ему предложить? Еще баб, еще дома, еще еды и питья в три горла? В четыре? В пять?

Он страшно крикнул:

– Тавр! Тавра ко мне!

За дверью подхватился задремавший Кремень. Забегали, послышались голоса: «Тавра», «Князь кличет!», «Будите Тавра!» Наконец в щели под дверью заблистали огни факелов. Чей-то голос пререкался со стражами, послышались тяжелые шаги.

В горницу ввалился сонный Тавр. Он был босой, в исподней рубахе, волосы на голове торчали в разные стороны. Недобро зыркнул на князя, спросил сипло:

– Какая муха укусила?"

"– Опять спишь? – обвинил Владимир. – Куда в тебя столько влазит? Князь твой не спит, а ты дрыхнешь?

– Да что стряслось?

– Садись, – велел Владимир.

Тавр плюхнулся на лавку, откинулся к стене, с наслаждением запустил обе пятерни в распахнутую на груди рубашку.

Послышался скрежет, словно ножом скребли сковороду.

– Ну сел, – сказал он сквозь раздирающую рот зевоту. – Можешь говорить. А может, лучше сразу на пол? Такое сморозишь, что и на лавке могу не усидеть.

Владимир рванул рубашку на груди. Душно, когда же гроза придет с громами и молниями?

– Сколько племен сбили в одну кучу, – заговорил он, голос звучал потрясенно, словно бы только ночью осознал, кто он таков и что за страна в его кулаке, – а что с ними делать? Жить-поживать да добро наживать? Не-е-ет, я так не могу.

Да и неверно это. Это простой мужик может, а я не должен. Но если я могу строить и разрушать города, переселять народы, могу… Многое могу! Чересчур многое. И тут не ошибиться бы! Пока карабкался к вершине, все было понятно. А теперь стою на вершине, холодный ветер пробирает до костей, и страшно мне! Что делать великому князю?

– Еще сотню жен заведи, – посоветовал Тавр.

Владимир не заметил иронии, возразил:

– Это радости раба.