Князь Владимир

Так и случилось, что уже при Ярополке Русь стала почти вся католической, оставалось только признать это в открытую. Но не успели, в Киев ворвались войска с севера. А новгородцы все еще верны старой вере, как и свирепые викинги…

В этом великий путь Руси, подумал он на этот раз уже убежденнее. Пусть одни народы идут за Христом, другие – за Мухаммадом, третьи – за Яхве, четвертые… Все они убеждены, что только они люди, а остальные – лишь скот для их телег и мясо для их собак. А с такими убеждениями как прожить без пролития крови? Росы тоже знают, с какого конца браться за мечи.

Но никогда не скажут, что они – люди, а другие нет. Этим как раз и могут привлечь сердца! И у Руси может быть то великое будущее, которое сами себе перечеркнули другие народы.

А может и не быть.

Глава 36

Русь была открыта для проповедников чужих вер, но Владимир велел имать и сразу казнить тех, кто хулил русских богов. Так были распяты на воротах трое монахов-латинян, один из Царьграда, два чеха.

Все навязывали иудея Иисуса взамен русских богов. Тавр ярился больше всех. Добро бы просто принесли своего Иисуса, русы принимают всех, но эти требовали на площадях, чтобы русы и русичи повергли в прах своих русских богов, а в красный угол поставили иудея!

Владимир смеялся, Тавр раньше о богах думал меньше всего. Сейчас уже сам с волхвами беседует, ходит злой, сосредоточенный. Видать, на Руси уже наступает покой, на кордонах враги притихли, урожаи из года в год хороши, можно и о высоком помыслить на досуге и в свое удовольствие…

Борис, в отличие от других волхвов, часто общался с проповедниками.

Один даже поселился у него, благо был такой же неприхотливый, чем-то похожий на волхва: с худым лицом, горящими глазами, устремленностью к неведомому, страстной жаждой весь мир убедить жить так, как живет он.

Однажды Владимир забрел прямо в комнатку Бориса. Тот тихо беседовал с монахом, на столе лежала коврига свежего хлеба и две сушеные рыбины.

– Великая тоска меня взяла, волхвы, – сказал Владимир тихо.

Он подсел к столу, отломил хлеба. Ощутил, что почти день не ел, хотя последние недели к коню не подходил, терема не покидал.

Борис и его приятель в черной рясе смотрели с недоумением. Борис спросил осторожно:

– Стряслось что?

– Вот сижу я – владыка всех русских земель, равный по мощи императорам Римской империи и Германии… Разве что императором еще не зовусь.