Онлайн-библиотека книг
Ты стал еще злее, в твоих глазах постоянно были злость и отчаяние. Ты сказал тогда: я все равно тебя возьму! Одну – или с Царьградом вместе.
Она засмеялась счастливо, прижалась к нему. Он засмеялся тоже:
– А кто сказал, что не возьму и Царьград?
Голос был веселым, но глаза оставались серьезными.
Часть войск разместилась прямо в городе. Не всем хватило домов, ночевали на теплой от пожарищ земле, укрывались звездным небом. Анна высвободилась из его рук, прислушалась:
– Поют!"
"– Победители, – ответил Владимир снисходительно.
Она покачала головой:
– Нет, это не о войне… Подойдем, послушаем? Я хочу проверить, насколько понимаю русскую речь.
– Не боишься?
Ее смех был счастливым.
– С тобой?
В зале стражи поднялись, хотели идти следом. Владимир покачал головой, но незаметно для Анны дал знак. Мол, следуйте в отдалении. Кто покажется на глаза – прибью.
Запах пожарищ стал сильнее, когда вышли на ступени.
Владимир через головы разглядел, что кощюнник стар и слеп, но пальцы его уверенно бегают по струнам. Песня была красивая и печальная, слушали затаив дыхание. Он не вслушивался в песню, в душе гремела своя песня, спросил одного:
– О чем он?
– О нашем князе, – буркнул тот, не оборачиваясь.
Владимир насторожился, прислушался. Кощюнник пел о любви и верности, о силе духа, о великой боли и тревоге. Анна слушала зачарованно.
– О войне, что ли? – спросил Владимир снова.
Мужик недовольно дернул плечом, раздраженный, ходят тут всякие, мешают слушать.
– О войне и подвигах лизоблюды поют в княжьих хоромах, – ответил он грубо, но негромко. – А это о нашем мужицком князе! Который из земли вышел, силу непомерную от нее взял… Змея царьградского побил, царевну заморскую несказанной красы спас, с собой из-за тридевяти земель привез…
Владимир втянул голову в плечи.
Он пятился, прижимая Анну, но чувствовал, как уши вытягиваются на локоть, стараясь уловить слова о таком герое.
