– Я знал, я сразу вспомнил, что читал о чем-то похожем! Обычай сей столь хорош иноземным гостям казался, что многие народы его от русичей переняли. А мы забыли. Ты знал о сем уложении, что в Русской Правде упомянуто? А коли так, боярин, то почему двух выборных предложил?
– Разные времена, разные нравы, – пожал плечами Андрей. – Когда на землю беда приходит, про красивые и справедливые законы забывают быстро. Вспоминают про решения скорые и решительные. Нет в войну судов, в войну сразу трибуналы появляются.
Взяли преступника, оценили, да тут же и приговор в исполнение привели. А коли на месте душегуба или татя поймали – так и без суда кишки его на плетень намотать не грешно. Покусился на чужое – так пусть хозяин и решает, как с тобой поступить. Но то, ежели пойман. А не пойман – тут уж суд пусть решает, виновен грешник али ты напраслину на него возводишь. Да и то… Коли в стране анархию сотворить предатели хотят, коли измена, переворот и бунт грозит – любой правитель враз про чрезвычайные тройки вспомнит.
Трепало Русь нашу последние века сильно. То татары, то крестоносцы, то ляхи голову поднимают, то варяги у берегов шастают. Меч в ножны сунуть некогда. Какие уж тут суды долгие и придирчивые? Время военное: как князь на скору руку решил, так тому и быть.
– Да, повоевали дед мой и отец изрядно, – признал царь. – Не до уложений древних им было. Но я сие положение исправлю.
– Я искренне рад, государь, – склонил голову Зверев. – Значит, для России наступают спокойные времена.
Есть время меч убрать, да о мирной жизни подумать. О законах правильных, о строительстве и красоте.
– Куда пятишься, боярин? – усмехнулся Иоанн. – Ты так и не ответил, отчего заместо двенадцати двух выборных предлагаешь для суда направлять?
– Я не помню, как было при Ярославе Мудром, государь, но ныне у нас два сословия основных сложилось. Люди черные, тягловые, что налоги все платят, трудятся в поле лица своего, торгуют, строят, пашут. И есть сословие служилое, что тягла не несет, но кровью и животом своим Отчизну от ворога хранит и те же черных людей собой прикрывает.
Служилые люди на черных поглядывают с небрежением, потому как трусами считают недостойными, что боятся собой во имя дела справедливого рискнуть. Посему справедливости от служилого к тягловому человеку можно и не дождаться. Опять же черные служилых бездельниками порой называют. Не пашут, не строят дети боярские, токмо едят, да на лошадях неведомо где носятся.
