А что с Казанью, Андрей Васильевич? Ты под рукой князя Василия Серебряного на Казань ходил?
– Худороден больно Серебряный меня под рукой держать, – скривил губы Зверев. – И не сказывайте мне про татар ныне. Одно расстройство.
Зайца князю принесли, когда бочонок с кисленьким немецким вином опустел уже наполовину; когда же и от угощения, и от закуски остались одни воспоминания заявился хозяин – лопоухий толстячок с растопыренной, как пятерня, бородкой, в полотняной одежде и с тонкой красной бечевочкой вместо пояса.
И почему все трактирщики и хозяева дворов такие упитанные?
– Наконец-то, – довольно развернулся от стола Зверев. – Мне светелка нужна опрятная. Можно маленькую, я без дворни. Но достойную князя Сакульского.
– Прости, княже, – развел руками толстяк. – Нет у меня мест более на дворе. Даже в чулане холопы черниговские ночуют. Больно гостей ныне много.
– Ты что же это, несчастный, – повел плечами Андрей. – Я ослышался али ты и впрямь князя Сакульского на ночь на улицу выгоняешь?!"
"– Я?! – округлил глаза хозяин.
– Не, как можно?! Я вот… Нету светелок… Может… – Он зажевал губами, потом выдавил: – У сарая сено… И платы не спрошу.
– Что-о-о?! – От такой наглости рука сама схватилась за саблю. – Князя, как холопа нищего, на скотный двор?!
– Ну нету у меня светелок! – упав на колени, заплакал толстяк, и Зверев спохватился:
– Ладно, вставай. Не убивать же тебя, в самом деле, из-за этого. Раз спать негде, придется не спать совсем. Как насчет еще одного бочонка, бояре? – Предложение было встречено восторженным ревом, и Андрей подвел итог: – И рыбку какую-нибудь поймай.
Отсюда и до того угла…
«Рыбкой» на сей раз стал печеный осетр – не на весь стол, но метр в нем был точно. К нему подали легкую, душистую мальвазию. К концу пира бояре в ночлеге не нуждались – поскольку в большинстве посапывали, просто уткнувшись головами в стол. Андрей же, чувствуя, что тоже «уплывает», взял себя в руки, вышел на улицу, в ночную прохладу, и присел на крыльце, откинувшись спиной на перила.
Здесь он, наверное, все же немного покемарил – но влажная предрассветная свежесть оказалась сильнее хмеля и очень быстро подняла Зверева на ноги. Князь поднялся, размял плечи и вернулся в трапезную.
– Подъем, бояре! К службе не поспеем! По коням, по коням!
Сонные, осоловевшие воины, зевая и тряся головой, начали один за другим выбираться из-за стола наружу, седлать лошадей – дворня еще спала. Вот что значит – служилые люди.
