Во время общего молебна на заутрени, едва диакон, читая Евангелие, произнес: «Да будет едино стадо и един Пастырь!» – грянул сильный гром, земля дрогнула, некоторые шатры повалились, возле вала в небо взметнулись бревна, люди, камни и комья глины. Возле Царских ворот и где-то в кремле, на берегу Бурлака, стены и башни крепости превратились в дым и пыль. Тотчас забили барабаны, взревели трубы, возвещая начало штурма, и русские полки двинулись вперед. Казанским татарам, черемисам и мордве Иоанн то ли не доверял, то ли не был уверен в их ратной отваге – но союзники были посланы в охранение на Ногайскую и Галичскую дороги.
Дабы обезопасили тылы и не мешались главным силам под ногами.
Князь Сакульский в первые ряды теперь не полез. Не было настроения. Зверев перегорел в своем наступательном пыле в прошлый раз. Однако лук Андрей с собой прихватил и пользовался им довольно активно.
Османские наемники, презирая смерть, открыто стояли на валу, остовах стен и помостах, бросая в атакующие колонны камни, бревна, неиспользованные ядра, пуская стрелы.
Оставалось только поражаться их доблести. Ведь не собственный дом защищали – чужой город, не за семьи и очаги свои дрались – за султанское золото. Или это характер такой, заставляющий принимать смерть с большей легкостью, нежели позор поражения? Русские солдаты тоже оказывались лучшими в мире воинами – не только в окопах Сталинграда, но и в Афганистане, Франции или далекой Эфиопии. Однако сейчас они столкнулись с такими же решительными и бесстрашными бойцами, не желающими кланяться ни стрелам, ни картечи и оставляющими свои позиции только после смерти.
Но мужество – слабая защита, когда нет ни стен, ни дальнобойного оружия. Пока боярские дети, поливаемые каким-то варом, осыпаемые бранью и забрасываемые всем, что попадалось под руки, лезли наверх по штурмовым мостикам и лестницам, а то и просто по относительно пологому склону, стрельцы и лучники одного за другим сбивали сверху татар, и спустя четверть часа первый рубеж обороны был взят. Воевода Воротынский вместе со свитой поднялся на вал – внизу, на площадке за бывшими Арскими воротами скапливались боярские дети Большого полка.
От баррикад их прикрывали выстроившиеся в три ряда стрельцы. Осадная башня тоже молчала – берегла картечь на случай ногайской атаки.
Стрелецкая сотня, что три дня тому назад уже зачищала дома, подтянула штурмовые мостики, повернула влево и одновременным броском сразу по обеим сторонам уходящей на север улицы начала новую атаку.
