Но тут какой-то бес дернул Зверева за язык, и Андрей спросил:
– А Талисман – это имя или фамилия?
От взрыва дружного хохота едва не сорвало маскировочный навес. Кавалеристы толкали друг друга локтями, сгибались от смеха, утирали слезы. Замполит густо покраснел, процедил сквозь зубы:
– Я ведь и под трибунал за оскорбление офицера отдать могу…
– Да ты чего, он же контуженый! – опять взяли мальчишку под защиту бойцы. – Мало ли чего с пулей в затылке померещится? Он еще и князем назывался, замполит. Да брось ты, на контуженых не обижаются…
– Если контуженый, пусть в санбат топает, а не в полку байки травит, – недовольно буркнул замполит.
– Боец Савельев, вы санитар или нет? Почему помощь раненому не оказываете?
– Виноват, товарищ младший лейтенант, – отозвался один из веселящихся кавалеристов, отошел в сторону, подобрал между седлами большущую сумку с красным крестом: – Иди сюда, князь.
Он осмотрел рану, покачал головой:
– Повезло тебе, казак. Еще чуток, и пришлось бы мозги со снега собирать.
Савельев полез в сумку, начал промывать рану чем-то обжигающе-холодным. Зверев втянул сквозь зубы воздух, спросил:
– А чего такого смешного в этом… политруке?"
"– Да везучий он больно. Почище тебя везучий. Полгода с небольшим как призвали. Аккурат приказ «Ни шагу назад» вышел. Про заградотряды и прочее. Сам знаешь, в отряды эти простых людей не берут. Только коммунистов, орденоносцев, солдат самых отважных и опытных. Ну а нашего хлопца туда как комсомольского активиста направили, чуть не с призывного пункта.
Первый раз заняли они позиции возле Данкова. Там его змея укусила. В итоге парня в санчасть с распухшей ногой отправили, а к позициям заградотряда вечером немцы прорвались. В общем, двое суток они держались, пока к ним подкрепление подбросили. Сам понимаешь, от батальона рожки да ножки остались, чуть не поголовно в землю лег. Талисмана нашего после нескольких уколов выписали, и он снова, с другой ротой заградительной к Дону пошел. Споткнулся однажды, ключицу сломал.
Его – опять в госпиталь. А рота – из станицы Мелеховской со штабом сорок седьмой армии немцев выбивала, а опосля держала селение до подхода Черноморской бригады. В общем, сам догадываешься, в тыл отводить оказалось некого. Талисмана в сентябре выписали, и опять – в батальон заградительный. Двенадцатого октября его в тыл отозвали и на курсы политруков отправили, а тринадцатого сто двенадцатая дивизия со своих позиций драпанула.
