Раньше я мог тебе и по шее надавать, если видел, что отлыниваешь от тренировки, но ТАМ тебе за собой следить придётся самому. И здесь главное самодисциплина, самодисциплина и ещё раз самодисциплина.
— Я всё понимаю. — Мальчик с трудом сел. — Спасибо вам.
Врач только руками всплеснул.
— Вот что, молодой человек, я собственно, пришёл сказать, что обследование закончено. Болезнь стала прогрессировать и тянуть дальше уже нельзя. Ещё немного, и ты уже не сможешь ходить. Завтра последний день, после чего вы отправитесь на две недели в карантин.
Переход сразу после него.
— Значит, две недели у меня ещё есть?
— Есть больше времени, но мы не хотим рисковать.
Однако карантин отменили по настоянию Самого, как шутливо все называли директора Базы (в просторечье Обезьянника) Виталия Дмитриевича Коршунова, на несколько дней для приведения всех дел в норму. Врачи, скрепя сердце, разрешили эту отсрочку, но усилили наблюдение. Тренировок стало меньше, зато всякой бумажной волокиты больше. Впрочем, меньше их стало ещё и потому, что Володя уже с трудом ходил и своё состояние больше скрывать не мог — явные признаки болезни уже были заметны всем.
Тем не менее, работники базы делали вид, что всё нормально… делали вид… Володя видел, как молоденькая секретарша украдкой от него вытирает слёзы, когда он чуть не свалился с лестницы при ней. На помощь она к нему пришла с сухими глазами, но мальчик специально чуть позже вернулся и выглянул из-за угла… Он и сам чувствовал, что времени остаётся всё меньше и меньше. Тем не менее, остальные процедуры шли своим чередом.
Состоялась ещё одна проверка у стоматолога.
Тот, отложив сверло, довольно кивнул:
— Ну вот, теперь можешь гвозди перекусывать своими зубами.
Володя подвигал челюстью, вовсе не уверенный, что врач шутил. С зубами у него возились постоянно, меняя пломбы на какие-то сверхпрочные, сделанные чуть ли не по космическим технологиям и по такой же космической стоимости. Ещё на зубы нанесли специальный защитный состав и… в общем, что только не делали.
— Гарантия лет сорок, — продолжил врач, — но всё же гигиеной не пренебрегай.
Я там написал тебе всё, что нужно. Да ты и так знаешь.
— Ночью помнить буду, — пообещал Володя, поспешно удирая из кабинета. Сейчас ему хотелось только одного — чтобы всё закончилось как можно быстрее. Вся эта суета начинала уже сильно раздражать. Бесконечные сборы, куча советов отовсюду. И бесконечная усиливающаяся боль, которую уже невозможно стало терпеть. От неё хотелось избавиться больше всего.
