Забороло заполнилось людьми тысяцкого, а улица — новгородцами. В основном — здешними, Людина конца.
Появился наконец сам тысяцкий Житовид. Взобрался наверх с помощью подручных, встал с сыном рядом.
Городской люд зашумел, придвинулся. Задние напирали на передних. Передние же вперед не спешили. Никому не хотелось поймать случайную стрелу, когда начнется заварушка.
— Ты кто такой? — крикнул тысяцкий. — Зачем тут?
Сергей не сомневался, что вопрос риторический. Старику уже наверняка доложили, кто он и что требует.
Но Сергей хамить не стал. Назвался. И повторил обвинение.
— Сына не отдам! — сипло каркнул тысяцкий. — Разберу, есть ли на нем вина! Коли все так, как ты сказал: заплачу откупное! Если вранье — ты заплатишь!
В принципе, разумное предложение. Сергей, конечно, сильно сомневался, что разбор будет. Поджара объявят лгуном — и вопрос исчерпан. И наместник точно такой вариант поддержит. Ему проблемы не нужны. Максимум, чего удастся добиться, это прокатить Левоту на выборах в неревские тысяцкие.
Но устраивать резню после того, как ему сделали внятное предложение, Сергей тоже не планировал. Тем более надеяться на то, что противник сам начнет драку и тем примет ответственность за последующее, больше не стоит.
— Что ж, — сказал он. — Пусть будет так, как ты сказал. И прими мои соболезнования твоему горю.
— Какому еще горю? — удивился Житовид.
— Ясно какому! Когда твой сын — не муж, а трусливая лживая шавка! За спиной тебя, старика, прячется! А тебя не станет, мамке под юбку залезет.
Такой сын — великое горе, старик! — И, разворачивая Мара, бросил своим: — Уходим!
— Что? Что ты сказал, мальчишка⁈ — возмущенно заорал Левота. — Да ты сам трус и лжец!
Ну надо же. Такой взрослый дядя, а так легко повелся.
Сергей глянул через плечо:
— Глядите-ка! Как женовидный ротиком беззубым нам плямкает. Верно, прельстить хочет? Не повезло сучке. У нас по этой части никого нет, — произнес он по-нурмански.
Дружинники грохнули. Хорошая шутка помогает сбросить напряжение.
— Что, что он сказал? — воскликнул кто-то в толпе новгородцев.
— А ну стой, щенок варяжский! — заорал Левота. — Стой, трус, кусок дерьма!
Мар недовольно ржанул, когда всадник заставил его развернуться на месте.
— Может, я и ошибся, — произнес Сергей во внезапно наступившей тишине. — Может, в тебе, Левота, осталось чуток храбрости. Что ж… — Сергей с ловкостью степняка стек с седла на мощенную деревом землю. — Ты и я.
