Княжий человек

Как был, голый, Данила вышел к окну, вдохнул подванивавший протухшей рыбой воздух.

– Иди в постель, – тепло сказал он Уладе.

Она и не думала слушаться: стояла возле, крепко прижавшись. Соски упругих грудей нежно тёрлись о его спину и руку, будя вроде бы уже утолённое желание.

– Иди-иди, – теперь он отправлял её в постель подальше от холодного воздуха.

– Как скажешь.

Данила, почти успокоившись, ещё раз посмотрел на город и Днепр, заметил вдалеке на пристани необычное шевеление. До него донеслись тихие удары чего-то наподобие била, а через секунду в той стороне мелькнули всполохи огня.

«Пристань, огонь, викинги… ладьи!!!» – тут же пронеслось в мозгу.

Не думая, что предчувствие могло обмануть, Молодцов обернулся:

– Сапоги!

Улада, умница, не стала задавать вопросов, быстро достала кожаные поршни Данилы. Он сам в считаные секунды оделся, натянул поданные сапоги, опоясался мечом. Мимоходом чмокнул Уладу в щёку. Выбежал вон.

Клек спокойно спал в обнимку с двумя дородными ядрёными бабами, но стоило Даниле вломиться, немедля открыл глаза.

– Пристань, пожар, может, наши корабли.

Варяг потратил ещё меньше времени на сборы – через полминуты они вдвоём выбежали из публичного дома к пристани, откуда всё явственнее доносился шум.

Бежать под уклон было легко, но в грязи Данила всё-таки оставил один сапог, возвращаться за ним, само собой, не стал. Клек пёр вперёд, как танк, мигом пробежал по двум улочкам и с ходу сиганул со склона.

Молодцов за ним. Намокшая трава и грязь сработали не хуже снега, два обережника скатились прямо на деревянный настил пристани, а там уже стеной стоял народ. Над их головами, в розовеющее небо поднимался чёрный дым.

Клек плечом вломился в толпу, Данила не отставал. Два удара сердца – и они уже на причале, где были пришвартованы ладьи Путяты. На банках двух из них горели настоящие костры, и от этого зрелища Молодцова такая злость взяла, что на остальные детали он обратил внимание в последнюю очередь.

А именно, что около борта сидят Мал и Уж, как самые младшие оставленные сторожить корабли, один держался за живот, второй зажимал окровавленное ухо. Толпу от горящих кораблей оттесняли трое гридней в неплохой броне, а посреди пустого пространства стояли четверо личностей, явно не из команды Путяты. Прикинутые, как будто в поход собрались: кожаные защитные куртки с железными бляшками, стёганые шапки, топоры с копьями.