– Как это? – У Данилы не укладывалось, как это можно перестать служить не кому-нибудь, а князю Киева. – Ты что же, обратно обережником станешь?
– Да нет, земля мне обещана, на ней и осяду.
– Ты? Да как же это? – Теперь Воислав совсем огорошил Данилу.
– Ты молод, еще не понимаешь, что устать можно и от битв, и от дальних стран, и от приключений. И оказывается, все, что ты искал, было совсем рядом, достаточно руку протянуть. Но не переживай, Даниил, – батька положил ему руки на плечи, встряхнул, – ты всегда будешь званым гостем в моем поместье.
Воислав улыбнулся, и Данила тоже.
– А по Владимиру сам решай, как быть. Твоя жизнь. Но я тебя вообще учить поклялся, если не забыл.
– Ага, мне за мечом сходить, обоерукий бой покажете? – загорелся Молодцов.
– Оружием ты недурно владеешь, научишься еще лучше, если захочешь, будет у кого. Я про другое. Мы с Шибридой и Клеком уезжаем тризну по Вуефасту справить, как раз к приезду князя должны вернуться. Старшим над ватагой я оставляю Скорохвата, у вас тут дела будут в Киеве, а одесную от него будешь сидеть ты.
Я уже все решил, а ватага поддержит.
– Что? Но я… есть же Будим, другие обережники опытнее, почему я? – Блин, чтобы третий раз удивиться за разговор, такого с Данилой давно не бывало.
– Подумай, Даниил, ты в этом неплох. А сейчас иди пируй, но помни, с завтрашнего дня за все, что случится с ватагой, я спрошу с тебя и со Скорохвата.
Воислав стиснул загривок Данилы железными пальцами и, почти не прилагая усилий, отвел его в пиршественную, там легким хлопком в спину, выбившим весь воздух из груди, напутствовал его праздновать.
Молодцов поплелся к своему месту, но на полпути его перехватил Скорохват.
– Садись вон туда, – добродушно сказал он.
Данила уместился и оказался слева от Скорохвата, с его левой стороны довольно лыбился Будим, наливал ему брагу в кубок.
– Пей, твое здоровье, – сказал новгородец, обнимая друга за шею.
Только на следующий день Данила понял, что все это значило."
"Воислав, как и сказал, ускакал вместе с братьями-варягами в неизвестное место отправлять свои религиозные надобности.
Молодцов давно уже перестал удивляться, как в Воиславе уживаются одновременно варяг и христианин. Проспал Данила до полудня следующего дня; как и другие гости, он провалялся на постели, брага и пиво все-таки оказались достаточно хмельными. Поэтому вышло так, что Молодцов пришел в себя только к вечеру и с чистой совестью остаток суток мог провести с Уладой.
