Если говорить честно: она не смотрит, а взирает, не улыбается, а проявляет благосклонность. Такую силу и уверенность Данила встречал только у одной женщины, Рогнеды, и не чаял встретить подобную ей где-то в дремучих лесах. Хотя все, что нужно для красоты, у Радмилы было: и большая грудь, и пшеничная коса в руку толщиной, и румяная гладкая кожа, аккуратный нос и большие голубые глаза.
И все-таки, если спросить у Данилы, нравится ли ему Радмила, он ответит – нет. Одобряет ли он выбор батьки, вот тут безусловно – да.
Еще он думал о семье Воислава, здесь, в дебрях. Его ли это дети или…
– Нет, не его, – развеял сомнения Данилы Шибрида, когда они остались наедине. – Это его брата малец. И жена Радмила тоже, у них и старший сын был, погиб он в Диком Поле. А дочь, самую старшую, они давно замуж выдали. Самого же брата Воислава гридни, которые Владимиру служили, убили. И вот как все обернулось, Владимиру все равно служим.
– Славному князю славные воины служат, – осторожно сказал Данила.
– Это точно. Сам как, решил, куда податься? – прямо спросил варяг, может, это было предложением, но Данила его честно не понял и так же честно ответил:
– Не знаю. Я вообще об этом думать не хочу.
Шибрида только покивал головой неопределенно и вернулся под крышу, Данила за ним. Там, в промежутках между поглощением еды, он искоса поглядывал на Радмилу и Воислава, на то, как они себя ведут друг с другом и как смотрят. И кажется, он начал понимать своего батьку, который решил променять приключение и путешествия на тихий домашний уют.
Шибрида еще потом обмолвился ему, что Воислав еще в юности был неравнодушен к Радмиле, но он был младшим сыном, а жену выдали за старшего, так что тут без вариантов. И батька Данилы отправился искать приключений. Лишь спустя долгие годы он снова вернулся к той единственной…
А Молодцов что? Ему бы сейчас с Наськой разобраться, найти ей мужа подходящего. Улада все поймет, он верил в это, она должна знать, что такое женская доля, будет, пока все не уладится, заботиться о ней как о младшей сестре.
А он сам, возможно, еще князю послужит, серебра подкопит и… попробует еще раз вернуться. С Уладой, конечно. Ведь если боярин Серегей говорил, что все зависит от него самого, то у него есть шанс, обязательно есть. Вот только нужен ли он ему?
* * *– Как ему землю отдаете?! – таращил глаза крепкий мужик в годах с пшеничной бородой и пшеничной же шевелюрой, остриженной под горшок.
