Звук приближался, совсем скоро тусклая полоска света из неплотно закрытых ставней осветила скрюченную фигуру с клюкой. Батька коснулся правой руки Данилы, знак: не расслабляйся. Молодцов внутренне собрался, под дерюгой у него пояс с мечом и кинжалом, и в случае опасности он, не раздумывая, пустит их в ход против того, на кого укажет батька. Обережники дали пройти старухе, а потом по знаку Воислава двинулись за ней вслед. Данила сначала не поверил, что это их «связной», но вдруг из-под ветхого одеяния вытянулась рука с клюкой, а на пальце блеснул золотой перстень.
Клюка указала в проулок между лавками, и обережники последовали за ней.
Проулок заканчивался вонючим тупиком, где воняло еще сильнее, чем в переулке. У стены старуха вдруг выпрямилась и оказалась царским стольником. Какой актер пропадает, Данила его так и не раскусил: и осанка, и манера движений, а вот Воислав, похоже, сразу просек, что к чему.
– Давай! – Стольник протянул руку.
– Что именно? – спросил Воислав после кивка Молодца, удостоверившего, что это тот самый поверенный царя.
Во всяком случае, тот человек, которого он видел в Академии.
– Послание князя.
– Нет.
– Что значит нет?
– Я отдам письмо только лично царю Роману.
– Тихо, – прошипел Гавриил, – ты что, варяг, не понимаешь, что к чему?
– Это ты, холоп, – Воислав скривился, – не понимаешь, что к чему. Письмо я отдам только Роману и еще несколько слов скажу лично. Да и письмо само не при мне. За дурака меня держишь?"
"Царский стольник покрутил головой, будто ожидал, что сквозь стены за ним могут наблюдать.
– Хорошо, долго ты будешь в Преславе?
– Достаточно.
– Ну хорошо, тогда через два дня здесь же. Меня увидишь, значит, все сладится, нет – значит, нет. Понял?
– Понял.
– А борода у тебя, варяг, дурная, любому видать, что накладная, – мерзко хихикнул напоследок стольник.
И пошел к выходу из подворотни. Данила было направился за ним, но Воислав удержал. Гавриил скрылся из виду, но только через триста ударов сердца батька разрешил выходить.
В самом переулке пропел совой один раз, в ответ три таких же крика.
– Все обошлось, с Божьей помощью, – Воислав перекрестился, – пошли, что ли, к своим.
Весь следующий день Данила отсыпался. Ни друзья, ни купеческие приказчики его не беспокоили, только служанка еду приносила, но на второе утро дверь открыла не она.
– Пошли мечами помахаем, – сказал батька, – что-то ты совсем разнежился, забыл, что у меня учишься.
– Ага, я сейчас.
