– Айлад, Бенем, придержите их, – приказал Воислав своим лучникам, хотя стрел у них осталось не так уж и много.
Названные обережники покинули скамьи, их напарники вытащили весла из воды: сейчас жилы рвать не надо, а нужно держать ровный ритм, в одиночку одним веслом это крайне трудно.
Так что Воислав пожертвовал одной парой своих весел и не прогадал. Еще не упали последние стрелы, а ладья преследователей вдруг дернулась, будто грузовик, попавший на гололед, с правого борта одно из весел поднялось невпопад, да так и осталось торчать, мешая грести другим.
Корабль сразу замедлился, а стрелки сели на свои места, и Воислав чуть увеличил темп.
Преследователи, увидев, что предполагаемая жертва оторвалась еще на пару десятков метров, даже не попытались продолжить погоню. Практически сразу развернулись и направились ко второму судну, на котором до сих пор решали, в какую же сторону плыть. Наверняка на ней скоро последует обстоятельный разговор на тему: «кто главный… виновник облома».
А ветер все помогал «Лебедушке», Воислав сразу снизил ритм, а потом обережники и вовсе убрали весла. Батька изменил курс, и они стали плыть вдоль берега, теперь угадывающегося вдали лишь серой дымкой. Ладья без труда набрала хорошую скорость, но ветер и не думал ослабевать, собирал в небе тучи все гуще, гнал по морю вполне приличное волнение.
Данила мог догадываться, но точно не знал, что это значит. Небо все больше серело, набегающие с востока тучи совсем скрыли солнце, начал накрапывать дождик.
Почти все обережники оделись в кожаные куртки, их доспехи и оружие давно покоились в сундуках. Налетевший шквал буквально подтолкнул «Лебедушку» в корму.
– Снимайте парус, – спокойно приказал Воислав.
Экипаж с обережниками быстро и умело сняли промокший парус (только кто на себе пробовал, что это такое, сможет оценить уровень мастерства), свернули и упаковали его в трюм.
А море волновалось совсем по-настоящему, Данила, как исконно сухопутный житель, испытывал самый разнообразный спектр эмоций, когда набегающий сзади вал бил «Лебедушку» в корму, вздымая ее к небу. Одновременно от страха за себя и преклонения перед могучей несокрушимой стихией до дикого восторга перед этой ипостасью природы.
– Опускайте мачту! – крикнул Воислав сквозь шум ветра.
Вот это на памяти Молодцова случалось впервые.
