А вот ты, можешь так же сказать? Что прямо сейчас пред Богами женой ее возьмешь?
- Да ты знаешь, кто я?
- Плевать я хотел, кто ты. Или ты берешь женщину в жены со всеми ее тяготами, потому что именно она нужна, и никакая другая. Или берешь лишь удовольствие на ложе, а потом ее, как огрызок яблока, отшвыриваешь.
- Не собираюсь я перед тобой душу выворачивать!
- А передо мной и не надо. Перед собой выверни. И подумай, заслужила ли она, такая нежная, за твое удовольствие всю жизнь потом страдать. Чтоб каждый на нее пальцем тыкал, мол порченная девка.
Делай с ней что вздумается.
- Ей в твоей глуши все одно – не место.
- Лучше уж со мной, потому как я любить ее буду, оберегать. Все для нее сделаю. В огонь и в воду за ней пойду, если только согласится моей быть. А ты что можешь ей дать? Платья и побрякушки? Ежели только вещи готов ей дарить, без души, значит и к ней, как к вещи относишься. А уж Тамирис точно такого не заслужила.
- Все одно – не лезь.
- Не указ ты мне, что и как делать. Буду за ней ухаживать, добиваться ее.
И ежели меня выберет, то и на тебя не посмотрю!
- Да я тебя…
- Ну, попробуй.
Бросились друг на друга, как два разъяренных зверя. Схватил князь противника за грудки и со всего маху собрался шарахнуть о ствол ближайшего дерева. Да только резкий окрик осадил, словно хлыстом.
- А ну прекратили оба!
Отпрянули мужчины друг от друга, словно силой их отбросило. Перед ними стояла разгневанная Тамирис, за спиной переминались с ноги на ногу растерянные близнецы.
- Вы что устроили? У нас впереди дело, а вы себе глотки повырывать готовы.
Как не стыдно?
Молча, посмотрели мужчины друг на друга. Гнев и стыд смешались у обоих в гремучую смесь, которая камнем сдавила грудь и заставляла тяжело дышать. И еще тяжелее – смотреть в глаза рассерженной любимой девушки.
- Прости, Тамирис. Моя вина, - первым с раскаянием развел руками охотник.
- Я же и за вас, за ваши жизни борюсь. А вы… - расстроенно, совсем по девчачьи, вздохнула. Обессиленно опустились узкие плечи. Устала быть сильной.
Хотя бы сегодня – хватит! Развернулась и пошла обратно. Бросились за ней оба, себя позабыв.
- Да что ты себе удумала? Не было ничего такого. Разминались мы слегонца. Я вот приемы Вояту показывал, которыми у нас в дружине владеют, - князь с наигранным весельем попытался взять ее за руку, но вырвала она ладонь. И даже не взглянула.
- Не серчай на нас, - начал с другого бока Воят, - не будем мы более. Ни единым словом тебя не расстроим. Только не грусти, прошу.
