Не зная, чем себя занять в ограниченном пространстве дома, присела на стоящий у двери сундук. Мысль была трусливо сбежать, чтобы вернуть хладнокровие, но она запретила себе. Не проявит она трусости! Знала точно – решительное «нет» и отступит мужчина. Вот только где взять силы на это короткое слово? Внизу живота томление странное и губы ноют, просят еще поцелуев. А в груди пожар не утихает. Девушка инстинктивно потерла ладонью ниже ключиц, зацепив веревочку с медальоном-птичкой. Мужчина, нависавший сверху, неожиданно присел рядом, безцеремонно потеснив.
Глянул на медальон и хмыкнул.
- А знаешь, что здесь?
- Птица?
- Князь-птица, - улыбка десятника стала еще шире, - видишь – лента с медальоном на шее. Занятно. Откуда у тебя?
Тамирис сделала максимально невозмутимое лицо. Ох, удержать бы смех внутри!
- Жених подарил.
- Что?! - мужская рука потянулась чтобы сорвать чужой подарок, но Тами предусмотрительно сжала вещицу в кулаке.
- Этот… Воят совсем страх потерял?!
- Это не Воят. Это в Миргороде еще, - ее смеющиеся глаза будили раздирающую злость.
Весело ей про других мужиков говорить!
- Как?! Еще там? Ах ты, вертихвостка! Кто это был? – схватил ее за плечи и гневно встряхнул. Ревность толчками разливалась по венам. Под замок ее что ли посадить, чтоб только он красой наслаждаться мог? Так ведь не удержишь. Только добром и лаской надо. Будет ей добром! Только наперво головы всех ухажеров и «женихов» на пиках Миргородских разместит.
- Не скажу. Главное – жениться пообещал. Вот вернусь… - не сдержавшись, прыснула девушка.
Разозлив мужчину еще больше.
- Даже думать не смей! Я ему башку оторву. И посмел же, поганец!
- Нельзя башку. У него мать, я слышала, женщина суровая. И отец под стать, - хохот удерживался их последних сил. Вырывался толчками.
- Кто?! Из бояр? Али из дружины моей?
- Что значит «из твоей»? Княжья это дружина. Да только не оттуда жених мой.
- Слышать не хочу ничего женихах! Моя ты!
- Хорошо, не буду. Да только нам с ним еще ждать придется… - скорбное лицо не получилось.
Кажется, она хрюкнула от смеха и прижала ладонь ко рту.
- Да что ж ты потешаешься? Смешно ей! Говори – кто? – мужские пальцы сжали подбородок заставив посмотреть прямо в глаза. Бешенство в синих очах гуляло, да только не страшно ей, ни капельки. Знала откуда-то, что не обидит ее Леслав. Верила.
- А ты… пообещай, что не убьешь…
- Кости пересчитаю. Все до единой. И зубы!
Все нет больше сил больше сил сдерживаться! Шустрой белкой вскочила с сундука.
