И не чаяла, что так легко князь пойдет ей навстречу. А ведь мог бы и заартачится, чтоб против матери и традиций не идти.
- Ох, милая, ты сейчас так светишься от счастья, что я готов пообещать все, что захочешь. Скажи лучше – кто из твоих родных жив? У кого руки твоей просить, вено[1] за тебя уплачивать?
- Я… есть у меня родные. Давай об этом поговорим, когда в Миргород вернемся? Все тебе расскажу, без утайки, - хотелось признаться, убрать последнюю недомолвку, да только так хорошо было в этом лесном домике, что все сложности хотелось на «потом» оставить.
А сейчас лишь безоблачным счастьем наслаждаться.
- Ох, темнишь, сладкая, - притворно нахмурился князь, пряча улыбку в уголке губ. И чего говорить не хочет? Подумаешь – из простой семьи, может селяне, что скот пасут, или обслуга дворцовая. Какое ему дело – когда семья эта такое сокровище подарила? Сколько запросят – отдаст за нее и еще сверху прибавит. За чудо, от одного взгляда на которую, у него крылья за спиной вырастают.
День нежный и ночь страстная будто одно мгновение пролетели.
А на второй день велел князь собираться. Как бы не хотелось забыться в этой глуши с его валоркой на седмицу и более – да только долг, порой, за горло пуще неволи держит. Собрали вдвоем пожитки нехитрые, порядок всюду навели, чтоб хозяина не рассердить. После чего присел князь на сундук у входа, а Тамирис пошла вдоль стен дома. Прощалась. Трогала стены ладошкой, благодарила молча за каждую минуту счастья. Много где любил ее ненасытный князь. Оказалось – не только в кровати можно страсти предаваться.
Благодарила и сама себе обещала, что обязательно вернется. Место, где первый раз любовь мужчины познала и где сама в любви призналась.
- Я закончила, - подошла с улыбкой и встала подле.
- Присядь. «На дорожку» у нас это называется.
Присела послушно рядышком, прижалась к его боку.
- Я так счастлива, что даже страшно. Будто глаза открою и сон это, все исчезнет.
- Вот еще! Никуда не исчезнет. И с тобой я. Сейчас и до конца, - уверенно обняла ее мужская рука, - главное нам в лесу не заплутать.
Хотя я вроде запомнил дорогу.
- Не переживай, «десятник», - усмехнулась Тами, посмеиваясь над своей ошибкой и позволяя себе подтрунивать над правителем, - выведет нас моя Тьма. Лучше всех она дороги запоминает.
И не обманула. Действительно вышли к селению, что жители меж собой «Упрямым» зовут. К закату ровнехонько вышли. Едва только два спутника показались на горизонте, как высыпали к воротам все жители, от мала до велика.
