Но – обошлось, открыл им Водосвят дорогу."
"До городка приграничного, высоким частоколом более на крепость военную похожего, действительно пришлось добираться пешком. А куда было деваться? Удивились воины на дозоре, даже сразу пущать не хотели – откуда странные такие? Пешком да с одной котомкой. Насилу добились от них к начальству отвести, благо дело один из стражников – миргородец, признал волхва верховного по приметным волосам.
После непродолжительной беседы с начальником гарнизона, колоритным путешественникам дали доступ в конюшни.
Лицо Джанибека перекосило, словно бадью ранних яблок зараз съел. Скривившись, глядел он на местных беспородных животин, на которых даже в дозор идти невместно – суслики засмеют. Каганчи закатил глаза. Это он – тонкий ценитель и лучший всадник в валорском войске должен сесть на вот этот итог позорной связи ишака и мула? Невысокие, мохноногие, нескладные. О, Небо! Но делать было нечего. Опытным глазом отобрал самых выносливых, с хорошим ходом – и началась гонка.
Со временем и обстоятельствам
В степи, надо отдать должное, Джанибек вел себя абсолютно уверенно, напоминая скорее пустынного волка, чем изнеженного роскошью принца, каким старался казаться на людях. Удобно, когда тебя недооценивают, больше пространства для маневра. Но сейчас, с белоголовым шаманом они делали общее дело, потому притворятся нужды не было. Скинув дворцовую личину, валорец был внимателен и собран, как хищник на охоте.
Читал степь, как открытую книгу – безошибочно находил воду, безветренное место доя ночевки или хворост для костра. Драгомир лишь задавал направление, раскидывая поисковые заклятья. Отдыхать было некогда, делали лишь короткие перерывы, чтобы совершенно не загнать лошадей и скачка-скачка-скачка. Пусть каждый руководствовался своими интересами, но оба хотели одного – успеть.
Осень в степи – не чета лесной, тут от холода схорониться негде.
Испытывает она на прочность всех, кто посмел побеспокоить ее покой и не залег предусмотрительно в спячку. Оба всадника молчаливо терпели пронизывающий до костей леденящий ветер, что словно в насмешку бросал им в лица то мелкие капли дождя, а когда всадники лишь плотнее кутались в плащи – сыпал мелким колючим снегом. Лошади, всхрапывая, согревались скачкой, а всадникам оставалось лишь сцепить зубы.
