Умел управлять ею, не позволяя взять верх. Встал на еще нетвердые ноги, дошел до бочки с водой в углу и макнул в нее голову. Вынырнул, довольно отфыркиваясь, и откинул мокрые волосы со лба. После чего зачерпнул и сделал несколько глотков воды с ладоней. Зыркнул гневно на друга, но смолчал.
Потом повел плечами, разминая затекшее в неудобной позе тело. Пытаясь окончательно прийти в себя, растер ладонями помятое многодневной пьянкой лицо. Глянул на себя, на рубаху замызганную, в остатках еды и медовухи, скривился.
Молча потопал в опочивальню, на ходу стягивая вещь через голову и промакивая ею мокрые волосы. Вернулся уже в чистом, кушак небрежно подвязал. Волос причесан, ежели бы не щетина – никто и не догадался бы чем князь занимался в своих покоях всю прошедшую седмицу. Лицом спокоен Ведеслав, а в глазах синих недовольство.
- Я ведь припомню тебе эту выходку, Драг.
- Не только припомнишь, но и благодарить будешь. Присесть не хочешь?
- Нет.
- Захочешь. Первое – Тамирис не замужем.
- Что?! – вскинулся князь, - Брешешь!
- Зачем мне это? Вот она, - кивнул волхв на девушку, - служанка ее, поехала со свадебным обозом под ее личиной. И должна была выйти замуж вместо … сестры Джанибека.
Служанка вместо ответа торопливо закивала. Предупредил ее по дороге волхв, что они идут к местному правителю, оттого та робела, пытаясь совладать со злостью и страхом одновременно.
Вмиг потяжелел взгляд князя, наливаясь тягучим гневом. Оперся о стол, сжав кулаки и не обращая внимания на боль в разбитых костяшках.
Задышал тяжело, собираясь с мыслями.
- Отчего тогда служанка здесь? Обман раскрылся, и муж потребовал настоящую невесту? – вскинул глаза на насупленную служанку. Губы скривились в злобную ухмылку. Та испуганно втянула голову в плечи.
В отличие от Надин, Драгомир и бровью не повел. У него страха перед князем не было даже в юности, а сейчас и подавно.
- Не раскрыт обман. Жених, половецкий хан – умер. Мы с Джанибеком догнали караван и увезли девушку со скрытым лицом.
Иначе Тамирис грозила бы смерть, ее валорцы должны были казнить за обман.
- Это правда, господин, - негромко произнесла служанка, - таковы наши законы."
"Выпрямился князь. Пряча всю гамму чувств, что на лице играла, отошел к окну и оперся ладонями о широкий подоконник. Молчал, только желваки гуляли на высоких скулах. Ох, и тяжело отказываться от убеждений в чьей-то виновности! Особливо, если чужая вина тебе сердце искромсала.
