Хотя многие уже стояли на каменных стенах с рогатинами и топорами."
"Хмуро и молча провожал город своего князя. Белоснежный жеребец ярко выделялся на фоне наступающих сумерек. Ярко-синий плащ, казался частичкой неба, что упала на широкие мужские плечи. Прямая спина, гордо посаженная голова с венцом, что тускло сиял в густых темных волосах – любили миргородцы князя, хоть и уважали за крутой нрав. А сейчас сочувственно и с тревогой смотрели вслед. Хотя кое-кто глядел в сторону валорского лагеря, сердито сжимая губы и кулаки.
У-у-у, морда душегубская! Только попадись под руку.
Как и обещал, Велеслав выехал из ворот города один, не оглядываясь. Ехал навстречу закатному солнцу, что сердито окрашивало серые тучи в зловещий кроваво-красный цвет.
Горожане, посвященные в происходящее нужными слухами, были целиком на стороне своего правителя. Многие горячие головы рвались даже пойти вслед и показать этой «морде валорской» небо с овчинку. Виданное ли дело – князю отказывать? И чем не по нраву пришелся? Чего удумал тать иноземный? Люди со двора княжьего сказывают, что невеста наша – девка скромная, хоть и красивая до одури.
Значит не она ногами топает. Хотя желание девушки в женитьбе дело последнее – все одно, радостно, что она нос от «нашего» не воротит. Вроде даже и любовь меж ними случилась, да оно и не удивительно – эвон князь видный какой! Баяли, что сама княгиня Дивляна ее приняла тепло и по-матерински. Получается, что все хорошо складывалось, а тут эвон, нарисовался! Папаша злобный, хочет наш Миргород без веселой свадьбы и наследников оставить! Да мы его.
..!
Армия валорская отступила от городских стен и встала в полях, подалее, чтоб не мешать торговому и ремесленному люду. И не злить понапрасну горожан. Но лагерь разбили по всем военным правилам – с низким ощетинившимся наружу частоколом и дозорными.
Подъехавшего князя пропустили внутрь без промедления. Воины внутри провожали его глазами, уважительно цокая, смелость у валоров ценилась более всего. Стражники поглядывали на всадника настороженно, но проводили до второго – внутреннего, более охраняемого лагеря.
Там на входе его ждал старший среди бейлюков. Тот, кто привез приглашение кагана.
- Долгих лет, тебе князь, - поприветствовал воин, кланяясь.
- И тебе здравия, Ришад, - кивнул он пешему воину. В глазах того мелькнуло удивление, что его имя запомнили, но тем не менее он уважительно поклонился. Одет был также как и утром, разве только богатые наручи и пояс выдавали в нем не последнего в армии кагана.
