Тихо на грани слышимости, произносила, то что хотела сказать не так, не здесь, и не сейчас, но разве это важно?
— Ладо мой, спасибо, спасибо что выжил, ради нас, меня, себя, воинов, ради нашего малыша. Спасибо тебе родной!
Покрывая лёгкими поцелуями бессознательного мужчину, чувствовала как меня медленно, но верно отпускает охвативший все мои внутренности страх. Я ведь там, держа его голову, залитую кровью, думала что всё! Больше никогда не смогу насладиться его голосом, объятиями, взглядами, не услышу стука его сердца.
Что навсегда князь и княгиня полягут на неизвестной зимней полянке и как? По глупости и наивности!
Всхлипнув, уткнулась куда-то в плечо и заплакала, не сдерживаясь шепча слова успокоения, для себя или для него, не знаю. Плакала так, словно желала оросить своими слезами все земли, залить раз и навсегда неугодных.
— Ну полно те княжна убиваться, жив, здоров твой ненаглядный! В рубахе родился. С такой высоты упасть и ничего не свернуть, не иначе боги посодействовали.
Оторвав голову от своего любимого, как то резко перестала плакать, всматриваясь в темноту силясь разглядеть говорившего. Но как бы я не старалась кроме жёлтых светящихся глаз, очертаний спасшего нас человека не было видно.
— Ишь ты! Быстро же ты княгиня успокоилась!
— А вы кто и как мы здесь оказались и где здесь?
— Да ладно, не верю — тон говорившего, резко изменился, отчего-то проскользнули нотки обиды, а сам говоривший по-видимому взмахнул ручкой и в помещение хлынул свет.
Проморгавшись, увидела разведённые корни деревьев, и сидящего у них маленького бородатого желтоглазого мужичка. Леший, страх липкой волной побежал вдоль позвоночника, а мужичок, улыбнувшись, сказал:
— Вижу признала меня княгиня! Ну полноте те бояться! Не сделаю я вам ничего дурного, тем более муж твой, мне знаком, а особенно его яства заморские. Всё успокоилась?
Молча кивнула, так как всё ещё не верила, что мой ладо, знаком и с лешим тоже.
Хотя наверное уже стоит привыкнуть и к богам, и к баннику, и к лешему, да вот с детства вбираемые знания расходятся с увиденным. Леший для нас, нечистая злая сила, заманивающая путников, водя их кругами, запутывая и лишая сил, и жизни. А тут, премилый старичок. Сидит смотрит добрыми глазами и не пытается лишить разума.
— Вижу ты что-то хочешь спросить?
Немного подумав, прислушалась к слишком спокойному дыханию Ярослава, и решила спросить.
