Сердце бухало как взбесившийся молот в руках сумасшедшего молотобойца. Один только её вид чего стоил. Сидит на мне прекрасная голая женщина с золотой короной на голове. Длинные вьющиеся пряди волос падают на грудь и на спину. Взял в обе руки её груди и стал мять. Мстислава двигаясь на мне, постанывала, закрыв глаза.
— Ещё сильнее, Ярославушка.
Приподнявшись, левой рукой продолжал мять грудь, правой обхватил за талию и впился ртом в освободившуюся грудь, посасывая и прикусывая крупный твердый сосок. Жена увеличила интенсивность движений.
Стоны становились громче и чаще. Я уже двумя руками обхватил её, взяв за ягодицы, помогая ей приподниматься и опускаться. Ртом ловил её скачущие груди. Поймав, прикусывал сосок и отпускал, чтобы тут же поймать другой. Иногда прикусывал не сосок, а белую мякоть груди. В мошонке нарастая, передавалось на моё вздыбленное естество, двигавшееся в лоне супруги, растягивая и разглаживая его, желание взорваться, опустошить себя и заполнить её. Но пока держался. Боже какая у неё кожа! Запах! Она обхватила мою голову прижимая её к своей груди.
Частота движений резко усилилась. Я уже ничего не соображал. Чувствовал нежные стенки её лона, трущиеся о мой член, потом они начали сжиматься. Это был край. Судорожно прижимая её к себе, уткнувшись в мякоть её грудей, слыша её, уже не стон, а крик. Взорвался, наполняя её своим семенем, пытаясь удержать её в одном положении, но она продолжала по инерции двигаться ловя свой экстаз, своё наслаждение. При этом, продолжая, сжимать меня своим лоном нежно и настойчиво.
У меня в глазах помутнело. Я их закрыл, просто уткнувшись ей в грудь. Изливался дрожа. Она сама дрожала вскрикивая. Потом мы оба замерли. Какое-то время не двигались, застыли. Сердце у меня бухало отдаваясь по всему телу, но больше в голову. Блин, такое у нас бывало, но не часто, когда кончали с ней одновременно. В основном либо я первый, либо она. Наконец она начала гладить меня по голове, целовать в макушку. Я всё ещё уткнувшись ей в грудь, часто дышал, вдыхая её запах, запах кожи, тела.
Запах женщины, источающей любовь, желание и удовлетворенность. Она склонилась к моей голове.
— Любый мой, ладо моё. Мне так было хорошо. Я отблагодарила тебя?
Я ничего не мог сказать, так как продолжал медленно плыть в потоке наслаждения. Просто кивнул. Если так можно сказать, когда ты зарылся ей между грудей.
Опять её сладкий шёпот:
— Ладо моё, давай ляжем.
Я наконец оторвался от её груди, откинулся назад.
