Григорий невольно сделал шаг назад, очень уж у Фирса грозный вид, а про князя я вообще молчу.
— За это уже долг в казну уплатили! — вдруг проворчал Гриша, как обиженный ребёнок.
— Так, то в казну, а я это другое. На самом деле у тебя сейчас другие проблемы, как и у твоей невесты, точнее, уже жены с этой ночи. Но не моё дело с кем вы спите, важнее предупредить, что Радмила тоже из Лебедевых, а за нами охотится старый кровник, пока всех не убьёт, не успокоится. Рада – ты последняя, я, возможно, ему не по зубам, но на тебе он отыграется.
Учитывая, что теперь и ваш дядя в его полном подчинении. Доля ваша незавидная.
— Мы отправили сегодня бумаги в городскую управу, наши отношения законные. С этого дня Радмила Савельевна Чернововдова — моя жена! Она не имеет более отношения к Лебедевым и Аксёновым! Никто не смеет на ней отыгрываться!
Григорий довольно зло, но уверенно сказал о своей жене, и мои слова его не слишком-то напугали, он тоже видел сегодня призрачного дядю, но не понял, что произошло, у него была первая ночь с женщиной, всё остальное их мало заботило.
До этого момента."
"— Это всё ложь! Не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с Лебедевыми, ни с Аксёновыми! Как сказал мой муж, я теперь принадлежу другому роду! И Владимир зла мне не желал! — процедила Рада.
А я увидела в этот момент всплеск в её памяти, как Владимир, будучи не в себе, вытолкнул её из кареты на ходу.
— Да? Он тебя из кареты выкинул, думаешь сам? Он одержимый! И что может сотворить, трудно предугадать.
Но раз вы сами всё знаете, то поступайте как угодно. Но он ночью умолял меня о прощении и просил позаботиться о Грине, так что мои предупреждения и есть забота. Если что-то случится, вы знаете, где меня искать! И Рада, вот там спрятана жестяная коробка – клад с золотыми от твоей матери, она сейчас показывает мне со слезами, очень хочет, чтобы ты их забрала. Тебе деньги нужны, это последнее, что Ана может для тебя сделать!
Беру девушку за руку и тащу к пожарищу, показываю, куда пройти, и мы нашли среди уцелевших досок в подклети небольшой клад.
Анаис в этот момент обняла меня и смогла прошептать только: «Прости меня, прости, позаботься о Раде, она нехорошая, но это я её сделала такой, прошу!»
И пропала…
Радмила открыла коробку, наполненную золотыми, и зарыдала…
Подошла к телу матери, опустилась на грязный снег, взяла её за руку и сидела так долго, пока Григорий её не поднял и не увёл с собой в карету.
