И, конечно, это мое дело, как и дело всей нашей семьи. Твой отец — Московский генерал-губернатор, ты не имеешь права даже смотреть в сторону этим смутьянов!
Брат фыркнул и закатил глаза, а я выпрямилась на стуле, внимательно прислушиваясь к их разговору.
Странные беседы ночью на английском языке… тесное общение со студентами — костяком тайных и революционных обществ…
Студенческие кружки перерастали потом в террористические организации. Радикалы «ходили в народ» и проповедовали идеологию террора.
Это я помнила еще по школьному курсу истории.
«Земля и воля», «Народная воля», «Черный передел» — все они начинались с секретных собраний студентов, а заканчивались? Убийства, покушения, взрывы, террор…
Убийства и покушения.
Я почувствовала на висках холодный пот. Серж лениво переругивался с Кирой Кирилловной, а я смотрела на него, и в голове хаотично крутились мысли и воспоминания. Варенька Разумовская поплатилась за то, что подслушала чужой разговор. Чужой разговор между братом и мужчинами в черных фраках, что говорили по-английски без малейшего акцента.
Сколько покушений было совершено на Александра II?..
Забывшись, я резко схватилась за край скатерти и смяла его, потянув на себя. С оглушительным звонок на пол упали столовые приборы, я едва не залила дорогое платье вином.
Тетушка и Серж позабыли о препирательствах и одновременно посмотрела на меня. В глазах брата теплился дьявольский, черный огонь. У меня же голова шла кругом, я едва могла ворочать языком и почти ничего не соображала.
С трудом я сглотнула все застрявшие в горле слова и моргнула, пытаясь прийти в себя. По шее и спине катились липкие капли пота.
Мог ли Серж участвовать в тайном обществе? Мог ли решиться на убийство?
Совершенно точно мог, и его мертвая сестра тому доказательство. Если он не пощадил девчонку, свою родную плоть и кровь, то от него можно было ожидать всего. Переступит через человека и даже не поморщится.
— Что с тобой, сестра? — Серж посмотрел на меня, и холодок пробежал по позвоночнику от одного его взгляда.
— Г-голова закружилась, — я клацнула зубами, коснулась повязки на макушке и выдавила из себя жалкое подобие улыбки. — Сейчас мне уже лучше.
— Это все Ваши нотации, тетушка, — он неодобрительно поцокал языком. — Утомили Вареньку.
Кира Кирилловна перевела на меня взгляд, полный глубокого сомнения. Краем глаза я заметила, как зашептались стоящие вдоль стены слуги. На губах некоторых мне почудились усмешки.
— Не нужно притягивать сестру.
