дело? Если мне никто не доверяет? — я повернула голову и чуть приподняла ее, чтобы посмотреть на князя, который остановился сбоку от моего кресла, не спеша садиться.
— Им нужна приманка, — он тяжело сглотнул и отвел от меня взгляд. Его кадык дернулся, словно в горле застрял ком. Я не могла перестать смотреть на его шею и хмуро поджатые губы.
Пришлось ущипнуть себя за запястье, чтобы, наконец, отвлечься.
— Им нужна приманка, и завтра вы будете идеальной, — безжалостно закончил он.
Мне захотелось спрятать в ладонях покрасневшие щеки.
— Я думала, что смогу помочь. Думала, что, напрочь, если я стану помогать, если я сделаю, что просят... — голос упал до шепота, и я замолчала, когда почувствовала, что глаза налились слезами.
Я не хотела плакать, просто обида оказалась слишком велика. Детская, глупая обида.
— Не корите себя, Варвара, — голос князя раздался совсем близко, и от неожиданности я вжалась в мягкую обивку спинки.
Георгий опустился на одно колено рядом с креслом и смотрел теперь на меня снизу вверх.
Мое дыхание сбилось, когда я заглянула ему в глаза, и я почувствовала, как из солнечного сплетения по груди, ключицам и шее расползлась волна сладкого, томительного жара.
— В шахматах есть такая ситуация: цугцванг. Любой шаг только бы ухудшил ваше положение.
Он скривил губы. Я смотрела на него, не отрываясь, и любовалась отсветами пламени на правой стороне его лица. Другая была скрыта в тени. Огонь внутри меня делался все сильнее. Мне захотелось прикоснуться к нему. Провести пальцами по подбородку, по широким скулам, по твердым губам.
..
Затаив дыхание, я проглотила вязкую слюну. Низ живота потяжелел. Приятно, сладко потяжелел. Было так тихо. Треск поленьев казался оглушающим. Медленно и осторожно, словно шагала по минному полю, я протянула руку и накрыла ладонью его щеку, ощутив легкое покалывание щетины.
Князь Хованский мучительно прикрыл глаза, по его лицу пробежала тень, словно ему было больно.
Он резко подался назад, и моя ладонь скользнула по его коже. Я прикусила губу, чтобы скрыть разочарованный, уязвленный вздох.
Мне показалось, или в самую последнюю секунду его губы едва ощутимо коснулись моих пальцев?..
Георгий встал, разгладил сюртук и повернулся ко мне спиной, уставившись в камин.
— Нам нужно обговорить детали завтрашней засады, — сказал он бесконечно глухим голосом, словно нас разделяло не несколько сантиметров, а десятки метров.
— Конечно, — в горле запершило, и я откашлялась, чтобы нормально заговорить.
