Его сюртук на плечах и спине был чуть влажным из-за дождя. Он сделал глубокий вдох, зарывшись лицом в мои волосы.
Его дыхание стало ровным и тяжелым, когда он прижал меня к себе.
— Ты меня пугаешь. Что случилось?
Князь не сразу ответил, только слегка приподняв голову от моих волос. В его взгляде я заметила вину и усталость, и от этого мне по-настоящему стало не по себе.
Мелькнула глупая мысль: где-то наверху меня дожидались кружевные сорочки. Меньше двадцати четырех часов я была счастлива и беззаботна.
— Нам нужно уехать из Москвы, — сказал Георгий негромко.
— На время. В Архангельское.
Я замерла.
— Уехать? — переспросила. — Почему?
Ну не из-за моих же колкостей в салоне мадам Левандовской!
Князь упорно молчал, и это молчание говорило о многом.
— Это из-за моего отца? Из-за вчерашнего? — я заглянула ему в глаза.
Георгий не хотел мне врать и потому лишь неопределенно повел плечами.
Значит, из-за отца.
Я резко втянула носом воздух и хотела взвиться на ноги, когда руки мужа меня удержали.
— Вчера он потребовал, чтобы мы развелись! — воскликнула я слишком громко. В горле клокотал гнев. — А сегодня? Что он еще такого сделал?! Разве он может как-то повлиять на твою службу?
Князь скривил губы и нехотя, переступив через себя, кивнул.
— Это ненадолго. Месяц или два. Я постараюсь уладить это дело побыстрее, чтобы ты могла вернуться к привычной жизни.
Мое сердце сжалось. Он чувствовал вину за то, что чего-то лишал меня?.. В то время как мой отец, очевидно, лишал его чего-то гораздо большего?.
.
— Мне все равно, — я перебила его и положила ладонь на грудь. — Я не буду скучать по Москве. Поедем, на сколько скажешь.
Георгий выдохнул с заметным облегчением, и я слабо улыбнулась. Он вновь притянул меня ближе, зарылся лицом в волосы, а ладони будто сами собой легли на платье на спине.
Я услышала тихий щелчок первого крючка и рассмеялась.
Вчера все начиналось точно так же.
Князь прижал меня к себе еще крепче, и его неровное дыхание опалило шею. Щелчок второго крючка прозвучал уже громче.
Георгий застыл на мгновение, а затем его ладони скользнули вниз, и я почувствовала его прикосновения на коже, а губы прижались к моей шее.
— Я так тебя люблю...
Выдохнул он совсем тихо, шепотом. Я даже не была уверена, что он хотел, чтобы я услышала.
Горло свело неуместной судорогой, к глазам подступили слезы. Однажды... однажды и я смогу сказать ему в ответ то же самое.
А пока я позволила поднять себя на руки и снова отнести в спальню.
