Он не собирался меня защищать! С чего бы ему проявлять такое великодушие и благородство к ненавистной невесте?
Он хотел меня унизить.
И даже близкое соседство на диване с милашкой Долли я могла еще как-то попытаться обосновать. Но не его шутку про младенца, глаголящего истину.
Как сказала Кира Кирилловна? «Георгий третьей степени, апостол Первозванный в неполные тридцать лет». Верно, речь шла о государственных наградах. Иначе к чему бы ей это упоминать?
Что ж. Никакие заслуги перед Империей не оправдывали его поведения!
Пожалуй, если дойдет до того, что он поведет меня под венец, я скажу «нет» прямо в церкви.
И будь, что будет.
Утром, еще до завтрака, вся прислуга выстроилась перед парадными дверьми в особняк, готовясь встречать хозяина дома. Я, Кира Кирилловна и Серж также ждали отца, но внутри, ведь снаружи накрапывал дождь. Брат, очевидно, маялся похмельем, и я не смогла сдержать злорадной улыбки, смотря на его бледно-зеленое лицо и фиолетовые тени под глазами. Тетушка лишь раздраженно цокала.
Уверена, в глубине души она радовалась, что возвращался старший князь Разумовский, и ей не придется больше единолично опекать его детей.
Московский генерал-губернатор прибыл в сопровождении целого кортежа. Его охраняли и полицмейстеры, и жандармы. Перед его каретой расчистили улицу, и мужчины в форме перекрыли ближайшие проезды и проходные: сцена показалась до боли знакомой. Что в двадцать первом веке, что в девятнадцатом, а некоторые вещи не менялись.
Наконец, когда все замерли на своих местах, а военные и полицейские вытянулись по струнке, из роскошного экипажа вышел статный, высокий мужчина в белоснежном, сияющем даже в пасмурный день мундире.
Его широкие, крепкие плечи украшали золотые эполеты; грудь сияла от орденов и наград. Он кивал, когда его приветствовали, и несколько раз даже остановился переговорить с полицмейстерами, что стояли в карауле.
Следом за старшим князем Разумовским спешили несколько мужчин: двое в мундирах попроще, двое в штатском.
Я не помнила никого из них.
Когда отец подошел поближе, я смогла рассмотреть его лицо. Он был чисто выбрит: иначе не полагалось, ведь он был на службе. На свой возраст князь Разумовский не выглядел: то ли сказывалась военная выправка, то ли бодрый, широкий шаг и крепкое рукопожатие. Он был подтянут и высок, поджар и собран.
Я смотрела на него и никак не могла взять в толк: как так вышло, что его дети — Серж и Варвара — не взяли от отца ничего?..
