Для дневной поездки в город я выбрала закрытое платье светло-серого цвета, отливающее жемчужным перламутром. Оно было пошито из плотного шелка и украшено двумя кружевными полосками, что шли от линии плеч и соединялись на талии, образуя треугольник у меня на груди. Чуть широкие рукава заканчивались белоснежными манжетами на запястьях: в дневное время не полагалось обнажать руки и ключицы, и потому воротник, который Соня заколола изящной брошью, щекотал мне подбородок.
Когда я спустилась, Серж измерял нервными шагами малую гостиную, а Кира Кирилловна стояла в дверях.
— Варвара! Ну, сколько можно тебя ждать?! — вскричал он, как только увидел меня. — Что ты за копуша! Или это Сонька так долго возилась?
Я выгнула брови и сузила глаза.
— Соня тут ни при чем, — холодно отрезала я. — И не нужно повышать на меня голос. Я не виновата, что меня отправляют вместе с тобой. У меня тоже, знаешь ли, были другие дела.
Серж замолчал, едва открыв рот. Подавился воздухом то ли от изумления, то ли от моей наглости.
Кира Кирилловна — диво! — промолчала и подошла ко мне, протянув небольшую шкатулку.
— Вот. Передашь господину Неймесу. Дальше он сам разберется.
Я кивнула и последовала за Сержем, который уже успел вылететь из особняка и практически бежал по садовой дорожке. Я же нарочно шла медленно: хотела поиграть у него на нервах.
Он дожидался меня у роскошного экипажа и злился, словно кипящий чайник. Мне пришлось закашляться и приложить к губам ладонь, затянутую в тонкую перчатку, чтобы скрыть смех.
Я позволила первой подсадить себя в экипаж. Брат оказался внутри спустя мгновение и громко забарабанил по стенке, которая отделяла нас от кучера.
— Трогай, ну! Быстрее!
Потом с перекошенным лицом повернулся ко мне.
— Вот что. Я довезу тебя до ювелира и оставлю ненадолго. Мне нужно будет отлучиться по одному делу.
— Куда? — спросила я, пытаясь скрыть волнение."
"— Не твое дело, — крайне грубо отрезал он. — Но никому об этом не нужно знать, понятно? Это ненадолго. Час, не больше.
Потом куплю цацки для Лизаветы и вернемся с тобой в особняк.
— Но что я буду делать целый час одна? — капризно протянула я. — Неприлично девице гулять по улицам одной.
— А ты не гуляй! — он усмехнулся. — Поболтай с этим евреем, пусть тебе цацки подберет. Да что угодно! Мне все равно!
— Но тогда, драгоценный брат, за тобой будет долг. Если хочешь, чтобы отец и тетка ни о чем не узнали, — я прищурилась и позволила довольной улыбке появиться на губах.
