Князья Эльдорадо

Но была и обратная сторона медали – возле штаба на стене висел почтовый ящик для жалоб. Анонимки не рассматривались. Сначала он пустовал по причине общей безграмотности, но через год послания стали появляться. Кошкин ввел для всех рекрутов и курсантов обязательное образование. И весьма в этом преуспел. В свое время он с удивлением узнал, что боярские дети в основной массе безграмотны. Что это за офицер будет, если он не может самолично прочитать приказ или карту. Полки, проливая литрами пот, пыхтя и матерясь втихомолку, постепенно превращались из аморфной массы в единый военный организм.

Больше всех доставалось Кошкину – обучение лежало в основном на его плечах, спал мало, выматывался страшно – везде нужно успеть. Учеба рекрутов продолжалась на стрельбищах и полигонах. Вот и сейчас приходится самому показывать упражнения на турнике и брусьях, но Кошкин радовался, несмотря на дикую усталость. Видны весьма заметные успехи бойцов – не прошло и полгода, а они освоили матчасть и проводят учебные стрельбы по ростовым мишеням. Радуют пулеметчики. Единственное темное пятно – гранаты. Боится их молодежь – а вдруг в руках рванет. Приходилось убеждать личным примером. На дальнем полигоне слышны артиллерийские выстрелы – тренируются канониры. В последнее время Кошкин чаще стал задумываться о необходимости снайперов. Решил по прибытии во Францию дать задание оружейникам произвести сотню мосинских винтовок с оптическим прицелом. На ближнем стрельбище отстрелялись курсанты и теперь собирали рассыпанные гильзы. Такой приказ имели все воины, а что делать, латунь пока в дефиците. Рота выстроилась и по команде лейтенанта строем пошла в военный городок. Князь остановил колонну и попросил командира вызвать курсанта Кошкина. Вскоре Гошка сидел в коляске.

– Как ты, сынок? Здоров ли? – спрашивал Иван, хотя доподлинно знал – все в порядке.

Ему Нуна каждый день докладывал о сыне.

– Да все нормально, папа, только вот по дому скучаю. По маме, по Белке.

– Ничего, сынок, – и князь погладил вихрастую голову сына.

 – Через полгода будем дома.

– Я знаю, считаю каждый денечек, – сын доверчиво уткнулся в грудь отца.

– Терпи, сынок, ты же будущий офицер.

Такие разговоры происходили у них каждое воскресенье.

Надо сказать, в первые месяцы воины не имели права покидать территорию городка. Увольнительные начались после установления дисциплины и промывки мозгов. После такого длительного карантина к выходу в город бойцы готовились особенно тщательно.