Мне довелось близко общаться с профсоюзными деятелями, но даже они не смогли объяснить, чем занимаются профсоюзы при социализме. При капитализме понятно – профсоюзы отстаивают права трудящихся перед собственниками производства, а у нас? Перед кем и какие права они должны отстаивать? Если у нас общенародная собственность на средства производства и нет класса эксплуататоров, то любая борьба против собственника производства есть борьба против государства.
– С профсоюзами все понятно, – отмахнулась Конституция Карловна.
– Я давно поняла, что проф-союзы – это не школа коммунизма, а пережиток капиталистического строя.
– Тогда поговорим о комсомоле. Комсомол делится на две части: низ, куда принимают всех молодых людей по достижении определенного возраста, и верх – это комсомольские вожаки всех мастей. О низах говорить не стоит. В комсомоле состоят миллионы юношей и девушек, но все они числятся в этой организации исключительно формально. Скажу больше: я ни разу в жизни не встречал ни одного комсомольца, который бы серьезно верил в построение коммунистического общества.
Что такое коммунизм, по большому счету, не знает никто. Коммунизм и христианский рай – это два понятия, о которых все говорят, но истинной сущности которых никто не знает.
Конституция Карловна устало усмехнулась:
– Поедешь назад, я подарю тебе учебник научного коммунизма, почитаешь на досуге.
– Я Андрею пятерку по научному коммунизму поставил, – сказал Владимир Павлович.
– Ты поставил ему «отлично» не за знания, а за пересказ учебной программы, – возразила хозяйка.
– В душе наш Андрюша всегда был фрондером, он, помнится, как-то назвал научный коммунизм «сказковедением».
– Я и сейчас так считаю, – твердо заявил я. – Нельзя изучать на научной основе то, чего нет. Но давайте вернемся к комсомолу. В основе своей это организация, членам которой наплевать на Устав ВЛКСМ и на всю комсомольскую жизнь как таковую. Есть в обществе требование быть комсомольцем – молодежь вступает в ВЛКСМ.
Отменят такое требование – в комсомоле никого не останется, взносов на зарплату первому секретарю ЦК ВЛКСМ не хватит.
Я встал, прошелся по гостиной. У балкона была дверь в бывшую комнату Марины. Заглядывать туда я не стал, хотя меня распирало от любопытства: что же там сейчас?
– Андрей, – обратился ко мне Владимир Павлович голосом человека, уставшего от бесконечных споров, – ты иногда рассуждаешь как мой ровесник, но тебе же не сорок лет.
