– Скажи, какая мне разница, биатлонист ты, или пловец, или шахматист? Ты ничего не умеешь делать, и за неделю, что ты будешь протирать штаны в моем кабинете, я ничему тебя не смогу научить.
Родион хотел что-то возразить, но не успел. Резко и противно зазвонил телефон. Ни Ивана, ни Айдара рядом не было, так что пришлось отвечать самому.
Звонила Наталья.
– Ты можешь мне объяснить, что происходит? – с вызовом спросила она. – Меркушин действительно ранен или он таким образом от меня скрывается?
– Сходи к нему в больницу и узнай все сама.
Погоди минуту.
Я достал два рубля с мелочью, выложил на стол.
– Родион, вчера при выполнении боевого задания тяжело ранили нашего сотрудника. Мне пришлось всю ночь провести на месте происшествия. Не в службу, а в дружбу: сходи в гастроном, купи хлеба и колбасы, а то я с голоду сдохну.
Спортсмен с готовностью сгреб деньги и помчался выполнять ответственное поручение.
– Наташа, здесь посторонние были. Теперь давай поговорим.
– Что с Меркушиным?
– Травматическое ранение головы с повреждением костей свода черепа, перелом правой руки, потеря сознания, ушиб головного мозга.
Примерно так. Вчера, когда я тащил его через полигон, он был без сознания, но живой. Что с ним сейчас, в данную минуту, я не знаю.
– Это его на задании так уделали? – усомнилась она. – Андрей, если бы его бандиты ранили, ты бы в кабинете не сидел. Тут что-то не так.
– Что не так? – начал злиться я. – Я тебе его ранения не в том порядке перечислил? Не обессудь! Я не врач, в каком виде нашел его на свалке, о таком и говорю.
– Ты что-то скрываешь от меня, – уверенно заявила Наталья.
– Есть предположение, что вчера вечером Леня застрелил человека из табельного оружия.
– О господи! – в отчаянии выдохнула она. – Это все из-за женщины?
– Я вижу, ты неплохо осведомлена о его личной жизни. Может быть, со мной поделишься некоторыми подробностями?
– Меркушин не ночевал дома в ночь с субботы на воскресенье… Андрей, у тебя действительно был с ним откровенный мужской разговор или Меркушин все выдумал?
– Был.
Говорили. Друг друга не поняли.
– Ах, вы не поняли друг друга! – вскипела праведным гневом телефонная трубка. – Почему я ничего не знаю про ваш разговор? Почему ты ведешь себя как подлец? Не ты ли мне говорил, что останешься мне другом и не бросишь меня в трудную минуту? Теперь я вижу, чего стоят твои слова. О чем вы договаривались с Меркушиным? Вы меня что, как вещь поделить вздумали? Ты подонок, Андрей! Ты – самый гнусный интриган на свете.
